– Его рассказ о том вечере ни разу не претерпел каких-либо изменений за все время пребывания в клинике. Он пришел домой, по его словам, когда стемнело. Слуг уже не было. Он, как всегда, зашел в столовую, налил себе виски, выпил, а потом прошел через дверь, соединяющую две комнаты, в гостиную. И после этого он ничего не помнит, совсем ничего, до того момента, когда обнаружил себя стоящим в спальне возле жены, которая была мертва – задушена. Он знал, что это сделал он...
Джайлз прервал рассказ доктора:
– Извините меня, доктор Пенроуз, но почему он решил, что это сделал он?
– У него на этот счет не было сомнений.
– Вы хотите сказать, что он ее очень любил? – спросил Джайлз.
– Безусловно, мистер Рид.
– И он никогда не сознавал, что это была галлюцинация?
– Он был вынужден признать, что она должна была быть, но его внутренняя убежденность оставалась непоколебленной. Навязчивая идея оказалась слишком сильной, чтобы так просто выяснить ее причину. Вот если бы мы могли узнать скрытые детские комплексы.
Гвенда перебила его. Ее не интересовали детские комплексы.
– Но вы говорите, что абсолютно уверены... что он не делал этого?
– О, если это беспокоит вас, миссис Рид, то можете выбросить это из головы. Келвин Холлидей, как бы он ни ревновал свою жену, решительно не мог стать убийцей.
Доктор Пенроуз кашлянул и взял маленькую потрепанную черную книжку."
"– Если не возражаете, миссис Рид, именно вам можно это передать. Здесь содержатся некоторые краткие записи, которые делал ваш отец, пока находился у нас.
Гвенда с готовностью протянула руку.
– Благодарю вас, – сказала она. – Я очень хотела бы его взять.
IIВ поезде на обратном пути в Лондон Гвенда вытащила потрепанную черную книжицу и начала читать. Она открыла ее наугад.


















Комментарии
Добавить комментарий