– Для дела, о котором мы говорили, – пояснила мисс Гриншо и, повернувшись к Реймонду Весту, осведомилась: – Я ведь не ошибаюсь? Лицо, в пользу которого составлено завещание, действительно не имеет права быть свидетелем?

– Нет, – согласился тот, – не ошибаетесь.

– Я так и знала, – кивнула мисс Гриншо. – Уж настолько-то я в законах разбираюсь.

Она бросила лопатку в корзину для сорняков.

– Вы, оба, кажетесь мне заслуживающими доверия. Не откáжитесь подняться со мной в библиотеку?

– С удовольствием, – галантно согласился Хорас.

Они прошли в просторную гостиную, когда-то выдержанную в желто-золотых тонах. Теперь парча драпировки совсем выцвела, а мебель покрыл толстый слой пыли. Пройдя через большой, тускло освещенный холл, они поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в одну из комнат.

– Дедушкина библиотека, – объявила мисс Гриншо.

Хорас с нескрываемым любопытством огляделся. Комната была полна диковин. Повсюду, в самых неожиданных местах, красовались головы сфинксов; один из углов полностью занимала огромная бронзовая скульптура, изображающая, по-видимому, Поля и Виржини; у стены громоздились колоссальные бронзовые часы с украшениями в классическом стиле. Едва их увидев, Хорас поклялся себе, что сфотографирует их, чего бы это ему ни стоило.

– У нас здесь собрано очень много книг, – заметила мисс Гриншо.

Реймонд небрежно пробежался взглядом по корешкам и не нашел ни одной сколько-нибудь интересной. Непохоже было, чтобы их вообще кто-нибудь когда-то читал. Это были великолепно переплетенные тома классической литературы, изданные лет девяносто назад и с тех пор пылящиеся в библиотеке каждого желающего считать себя начитанным джентльменом. На полках виднелась и более легкомысленная литература – тоже конца прошлого века, – но и эти книги вряд ли когда-нибудь кто открывал.

Мисс Гриншо подошла к массивному письменному столу и, покопавшись в его недрах, извлекла оттуда сложенный лист пергамента.

– Мое завещание, – объявила она. – Надо же кому-то оставить свои деньги. Так уж принято. Очень бы не хотелось, чтобы они достались сыну барышника. Гарри Флетчер был привлекательный мужчина, но и мерзавец тоже порядочный. Уверена, его сынок не многим лучше. Нет, нет, – продолжала она, как будто кто-то пытался ей возразить, – я уже приняла решение. Я оставлю все Крессвелл.

– Вашей экономке?

– Да. Я ей все уже объяснила. Я прекращаю платить ей жалованье, но зато она становится наследницей всего моего имущества. Меня это в значительной мере избавит от текущих расходов, а ее заставит вести себя более подобающе... Во всяком случае, не хамить и не пытаться, чуть что, уволиться. Вы, я думаю, уже заметили, что она весьма высокого о себе мнения. Учитывая, что ее отец был водопроводчиком, нечего ей нос задирать.