Никто бы не догадался, что полицейский констебль Абель любил поболтать с миссис Хармон в нерабочее время, обсуждая достоинства и недостатки применения навоза и костной муки для выращивания роз.

– Так вы говорите, мадам, что это ваш чемодан? – задал вопрос полицейский констебль Абель.

– Да, – отвечала Банч. – Именно так.

– А вы, сэр?

– А я говорю, чемодан мой.

Мужчина был высок, темноволос и хорошо одет, у него был певучий голос и прекрасные манеры. Из машины раздался женский голос:

– Конечно, это твой чемодан, Эдвин. Я тоже не понимаю, что нужно этой женщине.

– Придется выяснить, – вмешался полицейский констебль Абель. – Если это ваш чемодан, мадам, что, по-вашему, в нем лежит?

– Одежда, – сообщила Банч. – Длинный крапчатый пиджак с бобровым воротником, два шерстяных джемпера и пара туфель."

"– Ну что же, все понятно. – И констебль повернулся к темноволосому мужчине.

– Я костюмер, работаю в театре, – объяснил тот с важным видом. – В этом чемодане находится театральный реквизит, который я привез из Лондона для любительского спектакля.

– Прекрасно, сэр, – сказал полицейский констебль Абель.

 – Ну а теперь не заглянуть ли нам внутрь, чтобы выяснить, что же там находится? Можно пройти в полицейский участок, но если вы спешите, то отнесем чемодан обратно на станцию и откроем там.

– Годится, – согласился темноволосый. – Между прочим, меня зовут Мосс, Эдвин Мосс.

Констебль взял чемодан, и они пошли на станцию.

– Мы только пройдем в посылочное отделение, Джордж, – сказал он контролеру.

Полицейский констебль Абель положил чемодан на прилавок посылочного отделения и открыл замок. Чемодан не был заперт.

Банч и мистер Эдвин Мосс стояли по обе стороны от него и обменивались неприязненными взглядами.

– Ага! – произнес полицейский констебль Абель, открывая крышку чемодана.

Внутри его, аккуратно сложенные, лежали длинный, довольно поношенный твидовый пиджак с бобровым воротником, а также два шерстяных джемпера и пара прогулочных туфель.

– Все в точности, как вы сказали, мадам, – отметил полицейский констебль Абель, поворачиваясь к миссис Хармон.

Никто не посмел бы назвать мистера Эдвина Мосса бесчувственным человеком. Его испуг и раскаяние не знали предела.

– Я страшно извиняюсь, – начал он. – Правда, ужасно извиняюсь. Умоляю поверить мне, дорогая леди, когда я говорю вам, как сильно, сильно я сожалею. Мое поведение было непростительным, совершенно непростительным... – Он посмотрел на свои часы. – Я крайне спешу. Возможно, мой чемодан уехал вместе с поездом, – еще раз приподняв шляпу, проговорил он медоточивым голосом, обращаясь к Банч: – Пожалуйста, пожалуйста извините меня. – И спешно бросился вон из посылочного отделения.