— Когда успел? И кто избранница?

— Держитесь за кресло крепче, пожалуйста. Жена Ирина — гражданка Израиля.

— Этот ты с ней выходил из пустыни?

— Ага, с ней.

— И как нормальный мужчина, соблазнивший молодую и неопытную девушку, решил связать себя узами брака?

— Соблазнять, если откровенно, было некогда, нужно было спасаться. В оазисе «Эш-Шам 5», судя по отметке на американской карте, в результате ракетно-бомбового удара авиации ВКС РФ, мы с Ириной были засыпаны в меловой пещере. Откапывались больше семи часов. Если бывают белые черти, то мы на них сильно смахивали.

До этого оазиса, я там попутно, в одном селении, группу местных отморозков с пустынными мародерами немножко порезал до смерти.

Так, что не было времени на плотские утехи, нужно было по-быстрому уносить ноги. После ночного марша по пустыне, эдак километров на тридцать, моя Иринка — Ирэн, просто валилась с ног. И я, вы же знаете, человек порядочный, к насилию не склонен.

А вас специально ко мне отправили на переговоры?

— Сам вызвался. Я лучше всех знаю, на что ты способен. Федоров, прочитав медицинские заключения, поостерегся ехать к тебе.

Тогда подведем итог беседы. Ты категорически не хочешь возвращаться на службу, и не желаешь, снова стать игрушкой в чьих-то руках. Честно сказать, одобряю твое решение. А может давай для проформы, пройдешь медицинскую комиссию? Сошлешься на головные боли, головокружения, некоторую потерю памяти, ну еще что-то придумаешь.

— Ага, сейчас, эти эскулапы тогда меня закроют в психушку надолго. Я после ранения, восстанавливался в лесах Новогордчины у одного старца-знахаря. Научил он меня разным приемам, привил специфические навыки. Сам могу теперь, кому хочешь мозги набекрень свернуть. Если захочу пошутить, то медики, себе напишут заключение, о свей полной психической несостоятельности. Но я не мстителен, и поэтому на комиссию не поеду. Скажу так — «мавр сделал свое дело, мавра выперли, и он будет спокойно жить, никому не мешая». Я вас Рахман Расулович, очень уважаю, и доверяю, с вами бы пошел на любое задание. Но я не желаю работать с людьми, которые, одним росчерком пера, выбрасывают тебя на улицу, как отработанный материал. Становится противно. Можете передать руководству мое решение дословно.

— Сообщу я только о твоем отказе. Дословно передавать ничего не буду. Вдруг решать тебя палки в колеса вставлять, например, закроют выезд из страны."

"— Рахман Расулович, это же смешно. Если я почувствую, или обнаружу, плотный прессинг моей персоны, то максимум, через сорок восемь часов, на территории России, меня с собаками не найдут.

— Да знаю я, знаю. Просто хочу сказать, рассчитывай на мою помощь.

— Спасибо вам, Рахман Расулович.

Я проводил Исмаилова, с двойственным чувством.