- Я там дополнила договор пунктом о необходимой обороне, - отвечает она и я прямо вижу, как дрожат уголки ее губ. Играется, девочка. Опять. – Главное – рассчитать силу удара. Так ведь, Тигран Русланович?

- Ну, я вижу, что и правда помешала рабочему процессу, - улыбается мама, переводя взгляд с меня на Аню и обратно. – Впервые вижу, чтобы в твоем окружении такая красивая девушка еще и умной была.

- Вы просто с Илоной незнакомы, - вдруг выдает Анечка.

Я приподнимаю бровь – это что? Ревность?

- Ладно, пойду я. Такси вызову, - убирает взгляд и роется в сумочке.

- Мне тоже пора, - улыбается мама.

И они уже мило беседуют между собой, обсуждая маршрут.

А я?!

Я понимаю, что сейчас мама уведет от меня Анечку. Ехать к ее дому – не вариант. Я уже стоял там под домофоном. Ведь опять не впустит.

Смотрю на Аню, которая с усмешкой смотрит на меня.

Не впустит.

- Я сам отвезу Аню, - говорю я, хватая брелок от машины с тумбочки.

- Ты пил, Тигран, - останавливает меня мама и косится на стакан с виски на столе. – Ни в коем случае за руль нельзя.

- Я сам разберусь, - начинаю злиться. – И я не пил, - вру, конечно.

- Пил, пил, - кивает Анечка. – Я и сама с пьяным не поеду.

- Вы мне нравитесь все больше и больше, - улыбается мама, глядя на Аню. – Ну что? Поехали? Завтра в офисе все дообсуждаете.

Черти что! Я чувствую себя как подросток, застигнутый родителями за просмотром порножурналов!

Что, сука, происходит?!

17. Аня

- Меня зовут Алина Витальевна, - произносит мама Тиграна, когда мы выходим из подъезда.

- Я – Анна. Вы извините меня, - говорю я в ответ.

- За что?

- За спектакль тот, - отвожу взгляд. – Понимаю, что наше знакомство мало принесло вам радости. Извините.

- Это почему же ты так думаешь? – улыбается Алина Витальевна. – Пошли, - кивает в сторону красивой машины.

- Нет-нет, - мотаю головой. – Я сейчас такси вызову.

Начинаю рыться в сумочке.

- Анна, - говорит она. – Никаких такси. Я же сказала, что отвезу. Пошли. Нельзя девушке одной в такое время по непонятным такси разъезжать. Пошли.

Ее тон не оставляет ни шанса на споры.

Прежде чем сесть к ней в машину, я поднимаю взгляд и ищу окна Тиграна. Везде темно. Наверное, спать улегся.

Сажусь в машину и называю адрес.

Какое-то время мы едем молча. И это хорошо.

Я не знаю, о чем говорить с мамой Тиграна. Да и вообще сама ситуация выглядит странно.

На телефон поступает сообщение:

«Это самая большая твоя ошибка. Я ее запомнил. Не знаю, как ты сможешь ее отработать».

Отвечаю не сразу.

«Раз не знаете, зачем пишите».

Я опять перехожу на «вы», но мне почему-то хочется позлить его.

Тигран отвечает молниеносно:

«Не усугубляй свою вину, Анечка».

«Я не чувствую себя виноватой. Я вам даже ничего не покрасила сегодня. Но, если что, у меня с собой «зеленка».

Тишина в ответ.