И выражение его лица прямо кричит о том, что в ближайшее время мне предстоит чаще принимать душ, вспоминая Оренбург.

Но сдаваться я не намерен. Мне нужна Аня. Она взрослая уже. Какого черта?!

- Никита Евгеньевич, - стараюсь говорить спокойно, - Анна была у меня на практике. Нас многое связывает теперь.

Папа приподнимает брови.

- Я хотел бы, чтобы она завершила свою практику у меня. Нельзя бросать дела на полпути. Вы сами, как юрист, это прекрасно понимаете.

Он ухмыляется. Берет ручку и начинает постукивать ей по столу.

- Я навел справки, - смотрит на меня исподлобья. – Аня не станет очередной в твоем списке.

Я не для этого дочерей растил, чтобы какой-то… - замолкает. Пытается подобрать подходящий эпитет? Что ж, жду. – В общем, по-хорошему прошу, уходи, Тигран Русланович. Уходи и больше не появляйся в жизни моей дочери. Если в тебе есть хоть что-то от мужика, подумай о глупой девчонке. Что с ней будет, когда ты наиграешься?

Его слова больно колют прямо в грудь. Я хмурюсь, но молчу."

"- Аня как цветок, - продолжает Никита Евгеньевич. – Сломаешь и на всю жизнь. Как отец прошу тебя. Оставь ее. Ей нужен нормальный мужик. Чтобы на всю жизнь.

- И вы, конечно же, нашли уже такого? – ехидно спрашиваю я.

- Да, - ничуть не таясь, произносит он. – Да, нашел. Я отец и за своего ребенка убью. Сотру в порошок.

Ого, как страшно. Но я лишь ухмыляюсь.

- Может, ее спросить? Она не ребенок.

- Ребенок, - сурово произносит он. – Дите совсем. И ты сам это знаешь, - это правда, но я не признаюсь.

Воцаряется тишина. Как будто Никита Евгеньевич дает мне время обдумать его слова. Смотрит в окно, продолжая стучать ручкой о стол.

Я сижу и тоже молчу. Кручу часы на запястье и очень внимательно рассматриваю, как секундная стрелка отсчитывает тишину.

- В общем, так, - наконец, произносит папа Анечки и наши взгляды встречаются. – Я думаю, мы поняли друг друга. Анна остается здесь. Вы уезжаете к себе. Все. Не было ничего. Если я узнаю, что вы приблизились к моей дочери, то сделаю все, абсолютно все, чтобы вы лишились практики. Подумайте. Мимолетное увлечение против дела всей жизни.

- Вы угрожаете мне? – спрашиваю, глядя на него, прищурившись.

- Да, - открыто заявляет он. – И я сделаю это. Поверьте. Подключу, кого надо, но сделаю. Анна не должна страдать.

- А может, она счастлива? – понимаю, что ни один мой довод не будет принят, но не оставляю попыток.

- Все, - отвечает он. – Разговор, считаю, окончен. С делом знакомиться будете?

- Непременно, -  я встаю, - но в другой раз.

Ухожу, не прощаясь.

Не вышло разговора. Не зря Анечка боялась.

Работать настроя нет совсем и я звоню Илоне и говорю, что сегодня в офисе меня не будет. Еду домой и сразу к бару.

Виски. Вот, что хоть немного отвлечет меня.

Сижу в кресле. Один. И пью прямо из горла.

Вот как значит? Папа категорически против. Еще и угрожает.