Отпив из кружки несколько глотков чая, она продолжила рассказ о своих мытарствах:

— Когда наши войска ушли из фольварка дальше, к Берлину, ночью меня разбудила горничная Катерина. Она стояла одетая и держала в руках большую хозяйственную сумку, чем-то туго набитую.

— Дуська, вставай!

Я удивилась, что Катерина обращается ко мне на чистом русском, потому что раньше делала вид, что понимает его с трудом.

— Куда вставать? Зачем?

— Затем, что завтра здесь снова будут немцы. У меня верные сведения. И нас с тобой поставят к стенке за то, что помогали русским. Надо бежать к своим.

— К своим?

— Ну, конечно! — Катерина всплеснула руками. А куда же ещё!

— И я, дурочка, ей поверила. — Дуня опустила плечи. — А оказалось, что Катерина привела меня не к нашим, а к американцам. Это уже потом я узнала, что наш фольварк оказался на стыке советской зоны оккупации и американской. Вот Катерина и решила бежать к американцам, чтобы уехать в Канаду — у неё там родня обосновалась, а в одиночку через лес идти боялась.

Да ещё не забыла прихватить полную сумку хозяйского добра.

Не знаю да и знать не хочу, где и с кем осталась Катерина, а меня американцы отправили в лагерь для перемещённых лиц.

Кого там только не было — полный интернационал: чехи, словаки, венгры, много сербов, французы, норвежцы — все, кто оказался на территории Германии. Мы жили в длинных дощатых бараках с койками в три яруса. Кормили хорошо. Представляете, к праздникам даже конфеты давали. В том лагере у меня Наташенька родилась. Я очень хотела домой, надеялась на встречу с Гришей. Думала, если потеряемся, то встретимся в Колпино, он заставил меня заучить адрес наизусть, как молитву. Я потом часто повторяла про себя: Колпино, Колпино, Колпино — будто перестук колёс. Закрывала глаза и представляла, как домой приеду."

"— Но оказалось, что на Родину попасть не так-то просто — американцы всеми способами уговаривали не возвращаться. — Дуня нахмурила брови. — Постоянно запугивали, мол, дома вас сразу расстреляют, в лучшем случае в тюрьму, а у нас свобода, возможности, цивилизация, не то что в СССР, где грязь и пьянь. Одну девушку, Надю, у неё отец в Москве в наркомате работал, чуть не похитили, чтоб потом отца шантажировать. Но мы, русские, Надюшку всем бараком отбили.

Наконец, когда в лагере из-за задержек стал назревать бунт, русских посадили в вагоны и отправили в СССР, но не по домам, а в другой лагерь — фильтрационный. Он был уже советский. Особый отдел НКВД нас проверял на предмет сотрудничества с фашистами. Мне следователь очень суровый попался, кулаком стучал, запугивал, чтоб призналась, что у меня ребёнок от немца. Спасибо, Гриша догадался справку у командира выпросить, что я его законная жена, а то я бы никогда не доказала свою невиновность.