— Идите, идите, не спорьте, а не то свалитесь с головной болью. Я запах краски вообще не выношу. Хоть и окна раскрыты, а всё равно несёт по всем коридорам. Кстати, разведка донесла по секрету, что в универмаг собирались завезти штапель. Прогуляйтесь, вдруг повезёт и сможете купить себе отрез.

Отрез штапеля на новое платье к свадьбе! Если занять у соседей швейную машинку, то можно справиться за пару дней. Дважды директрисе повторять не пришлось.

Очередь за штапелем стояла несусветная. Привстав на цыпочки, я через головы сумела разглядеть рулоны голубого материала с коричневыми загогулинами в виде узора.

Капризничать и выбирать не приходилось — что привезли, то и годится. Время от времени грудастая продавщица отвлекалась от измерительной линейки и зычно покрикивала:

— Не толпитесь, товарищи женщины! Даём по четыре метра в одни руки.

— По пять надо, а то на рукава не хватит, — попыталась заспорить одна из покупательниц, но на неё со всех сторон зашикали, и она умолкла."

"Я пристроилась в конец очереди и вдруг подумала, что если бы зимой пионервожатая Кира не увидела меня в церкви и не пожаловалась директору, то сейчас я бы не стояла в очереди, обдумывая фасон свадебного платья.

Мне стало не по себе, и одновременно с этим пришло осознание, что иногда именно неприятности открывают нам дверь в будущее, главное, не роптать, а принять изменения в судьбе не как провал, а как возможность. Очень верно сказано: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

— Девушка, вы ткань брать будете?

Очнувшись от вопроса продавщицы, я протянула деньги:

— Четыре, как всем.

Она усмехнулась:

— Вам остался последний отрез. Он пять метров.

Делить не буду. Или берите, или уходите.

— Беру! Конечно, беру!

— Вот ведь повезло! — сказал кто-то за моей спиной. — Из пяти метров и рукава хватит выкроить, и на оборки останется.

Я прижала заветный свёрток к груди, словно опасаясь за его сохранность. Наверное, через много лет отрез простенького штапеля на свадебное платье можно будет вспомнить с доброй улыбкой, но пока он лежал в моей сумке залогом нашего с Марком общего послевоенного счастья.

К бараку я подошла уставшая, но довольная. Соседка тётя Паша Макарова развешивала бельё.

Она редко стирала — много ли надо одной? В бараке тётю Пашу жалели все обитатели от мала до велика: шутка ли — вся семья на фронте сгинула, муж и три сына. У других баб хоть ребятишки остались, а тут одно горе кругом.

— Тётя Паша, давайте помогу выжать простыню. — Я взялась один конец тугого жгута, и мы с тётей Пашей закрутили его в разные стороны.

Когда я только знакомилась с обитателями барака, обратила внимание на тягучую безысходность, которая отражалась во всём тёти-Пашином облике.