В столь сложной ситуации в ней пробудилась паранойя и она опасалась оказаться у Государя в заложниках вместе с малышами.

Да и попытки убийства тут, в Москве, могли оказаться много успешнее. Ведь в Туле безопасность по меркам XVI века была поставлена на высочайшем уровне. В радиусе ста-ста пятидесяти километров от города даже разбойников не представлялось возможность встретить. Всех извели.

А тут – бардак.

Царь какие-то выводы, конечно, сделал из попытки покушения. Но не те, не так и не в том объеме. Тем более, что сам город представлял собой очень опасный курятник. Построенный без всякого порядка он не имел никаких внятных механизмов контроля и управления.

Даже уже внедренных в практически полностью каменной Туле пожарных служб, несмотря на то, что все еще оставался почти полностью деревянным. Из-за чего можно было попасть в страшный пожар вроде того, какой случилась в первые годы правления Царя. Ведь тогда горел не посад, а именно что кремль. Отчего молодой Государь, сидя в своих каменных палатах, натерпелся немало страху. И, если уж о том говорить, то рисковал. Ибо палаты хоть и были каменными, но загореться вполне могли. Тут и деревянные перекрытия, и великое множество всяких тряпок внутри, и прочее…

Так или иначе, но Марфа не решилась вести в Москву детей.

Сама же прибыла.

И вот теперь оказалась приглашена на прием. О чем и зачем с ней хотели говорить – Бог весть. Но она готовилась к худшему.

Понятное дело, что прибыла она не с пустыми руками. Дары, которые она, как жена с одной стороны подданного, а с другой стороны – крупного самостоятельного правителя привезла с собой были весьма впечатляющими. И полезными. Например, они содержали две сотни комплектов ламеллярных доспехов, включая шлемы.

Но в сложившейся ситуации – это вряд ли могло на что-то повлиять…

Отказаться от навязчивого приглашения Марфа тоже не могла.

Хотела, но не могла.

На самом деле в связи с некоторыми договоренностями Андрея с послами Царя ее дочь должна быть обручена с наследником престола. Посему Иоанн Васильевич с осени порывался ее увидеть. С дочкой. А лучше со всеми детьми. Но она каждый раз находила поводы. И вот они закончились. Да и Царь, судя по всему, исчерпал свое терпение, если верить гонцам и письмам…

Подошла к царскому дворцу…

Вошла…

Пошла по переходам…

Приняли ее, кстати, очень уважительно.

Как при въезде в Москву, так и сейчас. Не каждую княжну так привечают именитую. Конечно, без излишнего подобострастия, но подчеркнуто вежливо.

И вот – покои.

Андрей любил большие помещения, «чтобы больше воздуха», как он сказывал. Иоанн Васильевич в этом плане выступал его полной противоположностью. И ценил небольшие помещения, предпочитая работать в камерном формате.

Вот в такую небольшую комнату Марфа и вошла.