Убирая ее.

– Прекрасно, – расплылся в улыбке Шереметьев.

Сигнал подан и принят. Все шло по плану.

Он дал отмашку.

Рог прекратил трубить.

А уже спустя несколько минут ни его, ни сопровождения здесь не осталось…

Ливонцы прождали несколько часов.

Тишина.

Сходили на ту опушку.

Никого.

Ну, следы какие-то. И все…

Главные события стали развиваться вечером. Ближе к закату.

Иван Шереметьев вывел свои две тысячи помещиков из-за перелеска, оказавшись в прямой видимости от неприятеля. Протрубил атаку. И повел своих людей в бой. Развернув широкой лавой. Весьма надо сказать пугающей. Ибо она создавала обманчивое впечатление массовости.

Ливонцы отреагировали более чем адекватно.

Они бросились к скрепленным повозкам, которыми отгородились от возможного деблокирующего удара. И изготовились отбиваться от помещиков. В Ливонии не исключали того, что Иоанн Васильевич пришлет помещиков для поддержки очень важного города. Ведь Нарва являлась куда более удобным портом для морской торговли, нежели Новгород. Поэтому они не только подводы поставили стеной и скрепили промеж себя, но и какой-никакой, а ров перед ними выкопали. Маленький. Но все равно – неприятный.

И вот атака!

Ожидаемая. Не вызвавшая паники или пустой суеты. Особенно после утреннего «трубного гласа».

Но что-то пошло не так…

Когда до повозок уже осталось метров сто пятьдесят, Шереметьев отвернул налево и повел своих всадников вдоль позиций неприятеля.

– Зачем это? – удивился командующий ливонской армией.

Все. Вот буквально все в этот момент в лагере ливонцев или готовились отразить атаку, или наблюдали за этими делами.

А из проломов Нарвы тем временем выходили германские наемники. Молча. Тихо. И относительно организованно. Поддержанные гарнизоном и городским ополчением. Его как раз успели собрать и подтянуть.

От стен до кулеврин было всего каких-то двести шагов…

Так что, когда ливонцы спохватились, было уже поздно – противник оказался практически на позициях. И с алебардами наперевес врубился в мягкие, сочные тела артиллеристов.

Крик! Шум! Гам!

Ливонцы резко бросились отбивать вылазку, не понимая пока ее масштаба.

Шереметьев же только этого и ждал. Услышав шум и увидев, как ливонцы спешно покидают позиции на подводах, он вновь повел своих людей в атаку на эти эрзац-укрепления.

Где, достигнув их, начал стрелять из луков. Равно как и его бойцы. Обрушив целую тучу стрел на спины ливонского войска, вступившего в схватку с германскими наемниками. Благо, что с коней это было очень удобно делать. И высота подходящая, и целиться особенно не требовалось. Вон какая густая толпа. Пущай да пущай. На кого Бог пошлет.

Конечно и в ответ кто-то из чего-то стрелял.

Но толку от этого не было никакого.

Хаос.