Что, де, казался рохлей, но как дошло до дела, среди первых бросился в атаку.

Такие разговоры радовали. Однако кроме разговоров проклевывалась и неприятная тенденция – каждое сражение оказываться на волоске от гибели. Словно бы Судьба ему намекала – не суйся не в свое дело. И Сигизмунду II Августу было страшно. Он словно бы чуял приближающийся конец. Запах смерти. Странный и необъяснимый. И даже последнее время стал чаще оглядываться, ибо ему казалось, что эта самая смерть за ним наблюдает.

Слова Андрея Прохоровича о том, что Смерть не старуха костлявая, а красивая девица, до него довели уже давно. Тогда он им не придал значения. Теперь же, при виде молодух симпатичных едва ли не бледнел. Особенно незнакомых. Особенно внезапно. А когда одна крестьянка юная и довольно привлекательная ему встретилась на опушке леса, с косой в руках, он чуть сердечным приступом не преставился.

– Показалось. Просто показалось. – утешал он себя. Хотя в глубине души не мог отделаться от ощущения, что Смерть играет с ним. Дразнит. Предвечное хтоническое нечто, стоящее за рамками извечной борьбы тьмы и света…

Андрей был верен себе и восседал на своем здоровенном дестриэ, красуясь в золоченых доспехах. Латах. Полных. Самых лучших, как сказывали.

Мастера приехали. Сняли все мерки, а их при таком подходе требовалось великое множество. По ним позже сделали функциональный макет. И уже по нему подогнали латы. По этим меркам не то, что латы – статую по большому счету можно было сделать и она бы если и отличалась от оригинала, то не сильно и мелких деталях. Во всяком случае по фигуре.

Впрочем, ничего необычного в таком подходе не было. Так часто поступали в отношении богатых и знатных людей, которые не могли тратить слишком ценное время на личное присутствие. А доспехи им требовались. И не один комплект…

Так вот.

Легион выходил на поле и строился. Король же, поежившись, окинул взглядом то войско, которое он сам собрал.

С артиллерией у него было дело шварк. Всю легкую он оставил под Оршей, а тяжелую пришлось бросить у Смоленска. Поэтому семнадцать тюфяков на колодах – все, что удалось наскрести. По сути – на один выстрел. Да и то – будет ли он, не ясно. Вон Палеолог начал разворачивать свою великую батарею кулеврин, с ними не поспоришь особо…

Швейцарской пехоты у Сигизмунда больше не было.

Слухи ходили разные, но в целом, о ней можно забыть. Если кто и выжил, то разбежался. А другой взять неоткуда. Он пытался договариваться с германскими наемниками, но там было не до него. У них внутри Священной Римской Империи затевалась новая война и все заинтересованные стороны скупали наемников на корню.

Хотя, несмотря ни на что, пешие войска у него имелись. Он сюда стянул всех помещиков округи, до которых дотянулся.