– Этот инвалид тебе дороже меня?

– Он мой брат, не забывайся!

– Отлично! Просто замечательно! – Громова тут же перестаёт ластиться ко мне и недовольно надувает губы. – А что, сиделки вымерли все?

– Уль… – мотаю головой.

Что толку ей объяснять! Всё равно не поймёт!

– Бесит меня твой брат! – отчаянно шипит Громова. – У самого жизни нет, так ещё и нам вечно палки в колёса вставляет!

– Ты нормальная вообще?! – закипаю, позабыв, куда шёл.

– Давай, Кротик, расскажи ещё, как ты его любишь! – Уля ехидно лыбится, окончательно выводя меня из себя. – Так любишь, что скрываешь его ото всех!

– Я тебе уже объяснял, почему…

Хватаюсь за голову: я так и знал, что рано или поздно Громова использует свой главный козырь против меня.

– А я тупая, ты забыл?

– Уль, не надо!

До остановки остаётся метров десять, но я замираю на месте как вкопанный. Хочу послать Громову далеко и надолго, но понимаю, что в ответе не только за себя. Я уже всё это проходил: всеобщую жалость, чужие подколы, которые не могу пропустить мимо ушей, а значит, снова драки, звонки домой из школы, срывы отчима – я сыт этим по горло! Именно поэтому мы и переехали полтора года назад в этот городок, где никто толком ничего не знает о нашей семье и наших проблемах. Именно поэтому я молчу, скрывая Ваньку за семью печатями от злых языков.

– Мне осточертели твои проблемы, понимаешь?! – Уля хмурится и повышает на меня голос. – У тебя на всех есть время: на брата, на футбол, на друзей – только не на меня!

– Раньше тебя всё устраивало, разве нет? – Я готов рассмеяться в лицо Громовой, если только заикнётся о великой любви. Мы оба знаем: перегорело, так и не засияв.

– Раньше! – повторяет за мной Уля. – Раньше ты был намбер ван, а сейчас – так, середнячок!

– Ого! – Я всё же сгибаюсь пополам от смеха. Правда, на душе ни хрена не весело. – И кто же у нас теперь номер один, а, Уль? Поделишься?

Громова чувствует, что на эмоциях сболтнула лишнего, и начинает растерянно озираться по сторонам.

– Я жду, родная!

– Да хотя бы Лихачёв! – отчаянно бросает она, зацепившись взглядом за его одинокую фигуру на парковке.

– Ну так и вали к нему! – развожу руками. – Думаешь, зареву? Хотя стой! Жаль тебя огорчать, да только вакантное место рядом с новым лидером отошло Ильиной! Так что участь твоя, Улечка, весьма незавидная: прозябать со мной или вообще скатиться в забытье в объятиях какого-нибудь прыщавого очкарика. Выбирай!

– Кро-оти-ик, —испуганно тянет Громова. – Ну ты чего агришься?

– Да хорош уже меня Кротиком называть! Достала!

– Дань… – покачивает головой стерва и виновато опускает лживый взгляд. – Я погорячилась. Прости. Мне же никто другой не нужен, только ты!

– Ладно, проехали! – раскачиваясь на пятках, пытаюсь усмирить гнев.