Солнце припекало, и от воды тянуло прохладой и запахом тины. Согласно словам Владимира, нам нужно было сойти на берег, немного не доезжая до Гороховца, в районе небольшой, затерявшейся в лесах деревушки. Но как это сделать, я представлял себе смутно. Пристани там, конечно, не было.

И вот, когда на горизонте уже показались золотые маковки гороховецких церквей на высоком берегу, я увидел то, что было мне нужно. Недалеко от берега в тихой заводи покачивалась на воде небольшая рыбацкая лодка. Двое мужиков в выцветших рубахах неспешно перебирали сети.

— Капитан! — крикнул я, бросаясь к рубке.

Капитан, пожилой, усатый волгарь, высунулся из окошка, удивленно посмотрев на меня.

— Чего изволите, сударь?

— Вон, видите, лодка? — Я показал рукой. — Нужно с ними поговорить. Очень важное дело.

И присовокупил к просьбе синенькую.

Капитан пожал плечами, но команду дал. Пароход, пыхтя и отдуваясь, замедлил ход, и мы поравнялись с рыбаками.

— Эй, мужики! — крикнул я, сложив руки рупором. — На берег перевезете? Не обижу, заплачу!

Рыбаки оторвались от своих сетей, с любопытством посмотрели на наш пароход, потом на меня.

— А чего ж не перевезти, — лениво отозвался один из них, тот, что постарше. — Коли с оплатою не обманешь!

— Да вот те крест! — выкрикнул я и, повернувшись к Изе, который с недоумением наблюдал за моими маневрами, скомандовал: — Собирай вещи! Высаживаемся!

Изя только ахнул, но спорить не стал. Однако господин Рекунов не мог скрыть своего изумления.

— Простите, но почему мы тут сходим?

— Это важное дело, связанное с моими обязательствами перед партнерами, — пояснил я.

— Полагаю, превыше всего для вас, мосье Тарановский, должны стоять обязательства перед моей госпожой, мадам Верещагиной! — недобро прищурившись, произнес Рекунов.

— Про предыдущих партнеров я тоже не намерен забывать! Полагаю, мадам Верещагина должна правильно оценить мою верность взятым на себя обязательствам! — заявил я, намекая, что Верещагина — тоже мой партнер.

Рекунов нахмурился, но спорить не стал.

Через несколько минут мы, перекинув свои вещи в подошедшую к борту лодку, уже и сами спускались по веревочной лестнице. Рыбаки, получив свой серебряный полтинник, молча и сноровисто заработали веслами.

Пароход дал прощальный гудок и, шлепая колесами, двинулся дальше, оставляя нас одних на этой тихой, сонной реке.

Лодка мягко ткнулась носом в песчаный берег. Мы вышли на землю, пахнущую сосновой смолой и весенней прелью.

Вокруг стояла звенящая, напоенная ароматами леса тишина. Вдалеке куковала кукушка, отсчитывая кому-то отведенные годы.

— Ну и куда теперь, мосье? — спросил Изя, оглядываясь по сторонам и отмахиваясь от налетевших комаров.