— Замучила ностальгия? Бывает!

— Очень! Хорошо тебе, Серж, ты не имеешь ни родни, ни близких. А я вот вспоминаю их — и сердце неспокойно!

— Послушай, Владимир Сергеич, — решил я задать давно занимавший меня вопрос, — а как ты попал в эти отдаленные края? Честное слово, ты не производишь впечатления висельника!

Я услышал, как Левицкий хмыкнул в темноте.

— Хочешь послушать мою печальную историю? Ну изволь! — произнес он, заваливаясь на свои полати и поудобнее подправляя подушку. — Мой покойный ныне батюшка — звали его, Сергеем Васильевичем — при разделе наследства моего покойного дедушки получил обширные владения во Владимирской губернии, на берегах Клязьмы, в шести верстах от городка Гороховец. Главные достоинства сего поместья, насчитывавшего всего шестьсот душ, составляли не пахотные земли, а обширные леса, приносившие нам основной доход. Я, как и мой младший брат, Мишель, сызмальства назначен был в военную службу и очень рано покинул родные пенаты, отправившись учиться в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, что находится, как вам известно, в Петербурге.

Тут я с умным видом кивнул, хотя понятия не имел ни про какую Школу Юнкеров.

— Окончив обучение, я попал в Нижегородский драгунский полк, безвылазно сражавшийся на Кавказе. На некоторое время утратил связь с семейством моим: и лишь прошлый год получил известие от сестры Ольги о преждевременной кончине батюшки…"

"— Она ваша родная сестра? — переспросил я, невольно чувствуя, что сердце мое при упоминании Ольги забилось быстрее.

— Ольга? Да, она младше меня на три года. Ах, я понял — вы, верно, видели ее во дворе острога? Ангел, чистый ангел, не правда ли?

Я снова серьезно кивнул. Девушка и впрямь была хороша; к тому же почему бы не похвалить ее перед братом?

— Так вот, — продолжал Левицкий, — раз вы видели этот образец совершенства, то, верно, поймете все негодование, что охватило меня, когда я узнал о гнусных интригах, что в мое отсутствие плелись вокруг этого святого создания?

— Продолжайте, корнет, продолжайте! — подбодрил я его.

— Итак, в начале прошлого года я получил письмо от Ольги о смерти отца. Она сообщила, что он скончался от апоплексического удара, не приводя особых подробностей этого печального происшествия. Тем страшнее для меня было узнать обстоятельства. Когда вся истина открылась мне во всей своей ужасной неприглядности…

Левицкий тяжело вздохнул. Понятно было, что мужик переживает, и этот откровенный разговор тоже дается ему нелегко.

— Я, — продолжил корнет, — старший сын, конечно же, тотчас взял в полку отпуск и помчался улаживать семейные дела. Приехав в поместье, я, частично от самой Ольги, а частью — от окружающих, узнал подробности произошедшего.