Подбирая завалившуюся за жёлоб зажигалку, Катя едва не сорвалась, но тут же почувствовала сильный рывок вверх.

— Держись!

Убедившись, что Катя твёрдо стоит на ногах, девушка легко перепрыгнула через короб вентиляции, успев затоптать ногами пятно костерка.

Бомбы продолжали сыпаться, искры фонтанами взрывались под ногами, из рухнувшей крыши соседнего дома вырвался огненный столб, застлавшей воздух черным, едким дымом.

К Кате и девушке прибавилось ещё несколько человек.

«Господи, будет ли этому конец?», — билась в голове единственная чёткая мысль, потому что руки и ноги механически действовали сами по себе.

Если бы Катя остановилась и дала себе роздых, то наверняка рухнула бы без памяти."

"Фашистские самолёты улетели внезапно, оставив после себя шлейф грязно-красного зарева.

Когда погасла последняя зажигалка, Катя бессильно распласталась на крыше, подумав, что сейчас ей безразлично — жить или умереть. Из оцепенения её вывело тихое всхлипывание. Повернув голову, Катя увидела, что плачет девушка, которая ей помогала. В колышущемся свете пожара её каштановые волосы казались ярко-рыжими.

Невысокая, худенькая, с остреньким носом и большими заплаканными глазами цвета крепкого чая. Она сидела с вытянутыми ногами, опираясь руками о крышу, и по щекам безостановочно катились слёзы. Под Катиным взглядом девушка попыталась улыбнуться:

— Я боюсь высоты.

— Как боишься? — поразилась Катя. — Ты же бегала и прыгала по крыше, как циркачка.

— Прыгала, а всё равно боюсь. Я вообще трусиха. Меня Лера зовут.

— А меня Катя.

Лера утёрла слёзы:

— Я знаю, ты к управхозу приехала.

В знак утешения Катя слегка сжала ей пальцы, как часто поддерживала подружку Олю, и некоторое время они обе молчали, глядя на набирающее силу кровавое зарево.

— Война… — прервала молчание девушка.

— Война… — отозвалась Катя, понимая, что в это слово вложено всё, что они могут сказать друг другу в эту минуту.

Позже Катя узнала, что бомбы ударили в Бадаевские склады с запасом продовольствия для города. Огромное зарево в полнеба стояло над Ленинградом несколько дней, а с утра по радио сказали, что вновь снижены нормы хлеба.

* * *8 сентября 1941 года

Первый массированный налет вражеской авиации.

Воздушная тревога была объявлена в 18 часов 50 минут. На город было сброшено 12 тысяч зажигательных бомб. Особо интенсивной бомбардировке подвергся Московский район. В течение 7–10 минут на район сброшено более 5 тысяч килограммовых зажигательных термитных бомб. Были зафиксированы 144 пожара, в том числе 62 на промышленных объектах, 52 — в жилых домах, остальные в учреждениях района. Сгорели Бадаевские склады[6].

* * *Когда Лера пришла домой после бомбёжки, то отца она не обнаружила.