Прорвав долговременную укреплённую полосу противника глубиной до 14-ти километров и форсировав реку Нева, наши войска в течение семи дней напряжённых боёв, преодолевая исключительно упорное сопротивление противника, заняли: город Шлиссельбург, крупные укреплённые пункты Марьино, Московская Дубровка, Липка, рабочие посёлки № 1,2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, станцию Синявино и станцию Подгорная.

Таким образом, после семидневных боёв войска Волховского и Ленинградского фронтов 18 января соединились и тем самым прорвали блокаду Ленинграда…

* * *Катина жизнь вписалась в партизанский отряд непринуждённо, словно она родилась среди землянок, раскиданных посреди леса. Ей нравилось просыпаться утром от мысли, что сегодня их отряд на воробьиный шажок приблизит общую победу и вечером в эфир уйдёт новая сводка о пущенных под откос эшелонах или взорванных мостах.

Чтобы умыться снегом, Катя в одной гимнастёрке выскакивала на улицу и всей грудью вдыхала морозный лесной дух, вкусно хрустящий льдинками на тёплых губах. Она не уставала восхищаться красотой могучих елей, осыпанных серебряной мишурой инея, и любоваться рябиновыми гроздьями, внезапно вспыхнувшими из-под снежной шапки. В такие секунды она ощущала себя заколдованной царевной из волшебной сказки, хотя вместо чудесного платья на ней надеты армейские ватные штаны и рваная телогрейка, а вместо кокошника на голове плотно сидят наушники. Если бы ещё Серёжа был рядом…"

"Буквально за несколько дней Катя узнала всех партизан по именам, а они ласково называли её «наша Наденька». Заглянула она и в землянку к раненым. Там было темно и душно. Один раненый спал, укрывшись с головой байковым одеялом, а второй, по фамилии Шмель, молча пожал протянутую руку и приложил палец к губам, призывая хранить тишину. Катя на цыпочках выскользнула наружу.

В черничном киселе неба взбитыми сливками плавали белые облака, а бледное солнце выглядело блином, который рано сняли со сковородки.

«Наверное, пора завтракать», — подумала Катя, когда поняла, что мыслит исключительно гастрономическими категориями. Чувство голода осталось с блокады, иногда прорываясь в фантазиях. Она до сих пор не могла доедать свою порцию до конца, оставляя кусочек хлеба «на потом».

Мимо неё на лыжах прошла пятёрка подрывников.

— Надюша, пожелай удачи!

Она махнула рукой вослед:

— Возвращайтесь, буду ждать!

Зачерпнув пригоршню снега, Катя подкинула его вверх, глядя, как в лучах солнца искрится пушистое облачко. Восемнадцатое января — до первой капели далеко, как до Млечного Пути, а весеннее настроение дурманит голову и кипит в крови.

Утопая в снегу голенищами валенок, Катя залезла в сугроб, чтобы проверить крепление антенны. Тугая ветка берёзы окатила её водопадом снежинок.