Зеленые кошачьи глаза смотрели весело и даже с издевкой: мол, вы меня увидели, и дальше что?

«Симулянт, точно! – мгновенно решила Зинаида Михайловна. – Это симулянт! Память у него никуда не делась, но он что-то скрывает. Что именно?»"

"Приказала раздеться. Он спокойно скинул одежду, не стесняясь и не особо заморачиваясь тем, что в кабинете сидела молодая девушка, усиленно делающая вид, что занята бумагами. Но Зинаида Михайловна видела, как та косится на голого мужчину, изображая из себя испуганную кобылку. А посмотреть было на что – мускулистый атлет, тело которого резко контрастировало с седеющей бородой.

Тело принадлежало мужчине лет тридцати – тридцати пяти, максимум сорокалетнему. Борода и все к ней прилагающееся старили его.

Глаза. Вот почему казалось, что он старше своего возраста. Умные, с прищуром, они будто рентгеном пронизывали Зинаиду Михайловну до самых пяток. И видели ее такой, какая она есть, – одинокая, давно без мужчины, в своем одиночестве занимающаяся самоудовлетворением в пустой, гулкой квартире.

И правда, почему она махнула на себя рукой? Почему не нашла себе мужчину, к которому можно прижаться темными октябрьскими ночами, когда за окном завывает ледяной ветер, срывая уцелевшие листья с мокрых деревьев, а ты задыхаешься от сладкой страсти, чувствуя в себе горячую плоть!

Дура она, точно – дура! А мужчина смотрит, мужчина смеется над ней!

Сама до конца не понимая, зачем это делает, вдруг грубо, будто желая причинить боль, схватила мужчину за гениталии и стала мять, зажав их тисками сильных пальцев.

Мужчина охнул, а Зинаида Михайловна, едва не кусая губы от непонятного возбуждения и злости, тут же усилила напряжение момента, пригласив Оленьку посмотреть на мужское достоинство больного. Нет, не больного – симулянта!

Потом она думала, зачем это сделала. Уж точно не для того, чтобы посмотреть, какого размера его член в возбужденном состоянии (он даже не смутился! Он возбудился, черт побери!). И пришла к выводу, что сказала Оленьке правду, – надо было вывести этого человека из равновесия, чтобы посмотреть на его реакцию. И в тот момент точно убедилась – никакой он не больной, памяти не терял.

И контролирует себя лучше многих, лучше очень многих. Оленьке, правда, этого не сказала. Или сказала? Уже не помнит…

И какой вывод? А выводы один страннее другого. Откуда у мужчины военные ранения? Уж она-то точно знает, что это военные ранения! Ее не обманешь! Всю войну в медсанбате! Шпион?! Не может быть! В ее провинциальном Саратове – шпион?! Чего ему тут разведывать?! Впрочем, есть чего. Например – ракеты в Татищеве. Военные заводы опять же.