Немного косметики: подкрасить ресницы, чуть теней и румян, французская помада – вот тебе и фотомодель! И хрен определишь ее возраст! Как там у французов? «Девочка, девушка, молодая женщина, молодая женщина, молодая женщина… бабушка умерла».

Вот честно, когда я ее впервые увидел в новом облике, то в первые секунды не узнал. А когда узнал – охренел, аж челюсть отвисла! Больше сорока на вид я ей бы не дал – клянусь, зуб даю! А скорее всего – меньше! Тридцать шесть – тридцать семь! Жена олигарха, черт подери!

Зинаида была не то что довольна произведенным эффектом – она им наслаждалась. Потом мне созналась, что мое высказывание о ее внешности так ее встряхнуло, как если бы кто-то взял сонного щенка за шкирку, поднял в воздух и хорошенько потряс. Она вдруг увидела себя моими глазами – жалкая, доживающая последние дни никому не нужная старуха. Да, старуха при делах, при должности, при работе. Но старуха! А для любой женщины это просто невыносимо. Это крах всего! Если только она настоящая Женщина.

Вот теперь она соответствовала и статусу, и положению. Холеная, аристократичная, с тонкими чертами лица – светская львица, да и только! У нее изменились даже манера двигаться, даже манера говорить. Теперь она ходила на высоких каблуках – плавно, важно, как королева. Говорила не отрывисто, хрипловатым от курева и команд голосом (как раньше), а звучно, грудным, сильным, как у Зыкиной. Кстати, она даже бросила курить! Я больше ни разу не почуял идущего от нее запаха табачного дыма! Только тонкий запах французских духов. Не удержался, спросил, что за духи. Ожидаемо: «Шанель № 5». Ну да, ну да… не «Красная Москва», это точно.

И как на духу – я, старый волк, стал поглядывать на нее не как на лечащего врача психиатрической больницы, а как на… Женщину! Как на сексуальный объект! И это при том, что сознаюсь – отношения с женщинами старше меня возрастом мне всегда казались… неприличными? Не знаю даже, как назвать. Неправильными, наверное, вот как. Попахивают альфонсом.

Хе-хе… глупо, право слово, болтать об альфонсах, когда живешь дома у женщины, фактически на ее средства! Но это временно. Я не собираюсь вечно быть в примаках. Вот заработаю свое, и вперед! Куплю квартиру."

"А! Забыл. Здесь… хм… в этом времени не покупают квартиры. Здесь их дают бесплатно. Но могу купить, к примеру, дом! И это еще лучше. Или построить дом – совсем замечательно! По своему проекту, как хочу, со всеми удобствами!

Если меня, конечно, не посадят – в тюрьму либо в психушку.

Когда Зинаида Михайловна предложила мне пока пожить у нее дома, я, честно сказать, вначале даже нехорошее подумал. Мол, не хочет выпускать меня из-под наблюдения. Вцепилась, как волчица в добычу! Но потом устыдился – зачем так плохо думать о людях? Конечно, тут присутствовал и этот фактор.