Помолчал, и пристально глядя в глаза Семичастному, добавил:

— Володь…как на духу…это ты его?

— Саш, клянусь — не я! — Семичастный демонстративно щелкнул по правому верхнему клыку ногтем большого пальца — Зуб даю! Без твоего ведома — разве бы я решился?

— Смотри, Володя…не обманывай меня! — Шелепин сделался очень строгим, даже торжественным — Очень уж похоже на тебя. Убрал человека, потом пришел, повинился — старый друг простит! Так вот — не прощу! Есть такое, через что переступать нельзя. Например — безопасность нашей родины. А Карпов нужен нам для этой самой безопасности! Его информация уже не представляет такой большой ценности, но он сам, с его способностью к регенерации, с его изощренным, хитрым умом, с его способностью находить контакт там, где погорел бы любой шпион…Володя, этот человек ценнее танкового корпуса! Да что там корпус — он ценнее целой армии! Береги его! Надеюсь, что все-таки это не ты сделал такую глупость…надеюсь. Очень бы не хотелось считать тебя недоумком. Ладно, ладно! Верю! Все, переходим к другим делам…сейчас только чаю попрошу, в глотке пересохло. Да, выбил ты меня из колеи…вот новость, так новость! Херовая новость! Надеюсь, визит Никсона пройдет без проблем…

— Готовимся, не беспокойся. Все будет как надо! — Семичастный вздохнул, потер лоб — Все будет как надо…

* * *Я попытался открыть глаза, натужился…они открывались медленно-медленно…как дверь ядерного убежища, киношная такая дверь, толщиной стали в метр. Мда, хорошенько меня зацепило! Где зацепило, вот вопрос…ни черта ничего не помню. Белый потолок над головой, запах спирта и хлорки — ясное дело, что это госпиталь. Или больница? Может я попал сюда после аварии? Ну той самой, на «ниве»?

Рядом, на периферии зрения кто-то мелькнул. Жена? Дежурит возле меня? Повернул голову — нет, не жена. Девушка лет двадцати пяти, в белом халате, открывающем загорелые стройные ноги. Вполне себе милая девушки — на голове белый же колпак, волос не видно, стрижены коротко.

— Жене сообщили? — говорю-каркаю я хриплым, надорванным голосом и девушка вздрагивает, будто я гаркнул ей над ухом.

— Вы очнулись?! — радостно констатирует она очевидное, я морщусь от звука ее голоса (как-то сразу заболела голова), и прошу:

— А где мой телефон? Жене позвонить нужна.

— Ваш телефон? — удивляется она — В палате нет телефона! Только в ординаторской и в сестринской.

— Да я про сотовый! — снова морщусь я, борясь с приступами дурноты — Трубку дайте какую-нибудь, хоть вашу! Брякну супруге, а то ведь волнуется.