Одну, мужика лет пятидесяти, который убил соседей чтобы их ограбить — я отдал Аносову. А он передал Хану. Хан красиво и быстро проломил ему череп, не позволив попасть в себя ни одной пулей. Профи, чего уж там.
А вот Тоньку-пулеметчицу я взял себе.
Пожилая женщина, слишком спокойная, чтобы быть нормальной. Я помню из прошлого, или вернее из будущего, что Тонька до последнего не верила, что ее расстреляют. Отсидит лет десять, да и выйдет. В СССР женщин не расстреливают, это знали все, и она в первую очередь. Небось интересовалась судебной практикой…
Одутловатое, отечное лицо, слегка растрепанные волосы, взятые в хвост — обычная пенсионерка, каких сотни тысяч и миллионы.
Ее привели, завели в тир.
— Порохом сгоревшим пахнет. Люблю этот запах!
А через несколько секунд так же безмятежно добавила:
— А куда меня повезут? Где буду сидеть?
Поднять пистолет и нож она и не подумала, хотя ей сообщили о том, что она должна сделать. Видимо посчитала, что ее просто пугают?
Я остановил дернувшегося, с изменившимся лицом Аносова и шагнул к Тоньке. Аносов знал, кто она такая и что сделала. Я ему рассказал и показал дело.
— Тебя никуда не повезут — хрипло выдавил я из себя, и без перехода спросил — Скажи, тебе нравилось убивать людей? Что ты при этом испытывала?
Тонька не удивилась, похоже, она давно смирилась с тем, что следствие все знает.
— Мне было все равно — пожала она плечами — Работа, как работа. Если бы я не убивала, убили бы меня. Себя-то жальче!
— А убитые не снились?
— А я их и не видала.
Комментарии
Добавить комментарий