Когда она размышляла о совершенных здесь ошибках, что-то щелкнуло в ее голове, и тут же вспомнилась часть древнего заклинания, не только дающее женщинам возможность иметь детей — возможно, пробуждающее лоно бесплодной женщины, такой как сама Виктория — но заклинание творения, ритуал плодородия, привязанный к более глубокой магии, которая могла бы увеличить урожай, расширить стада и возродить леса. Она ощутила щекотание того тусклого воспоминания, заклинания, глубоко запрятанного среди множества других знаний. Виктория пыталась обострить потаенные мысли отдаленной стороны своего разума.

Она вспомнила свою суровую мать с ее угловатыми чертами лица, напоминающими клин топора. В то время как мать заставляла свою дочь запоминать знания слово в слово, она никогда не удосуживалась убедиться, что юная Виктория постигает то, что узнает; ее мать заботило лишь то, чтобы дочь могла точно повторить каждую строчку, даже если та была на непонятном ей языке. Женщина неоднократно била Викторию ивовым прутом, оставляющим красные, кровавые рубцы. Иногда мать шлепала свою дочь по лицу и по ушам, или пускала ей из носа кровь, пытаясь заставить девочку тверже запоминать, и использовать свой дар, чтобы не допускать ошибок.

Ошибки причиняли вред. Люди часто из-за них страдали, и от безобидных в том числе. Искренне рыдая, юная Виктория обещала матери что не допустит оплошностей. И девочка наблюдала, как эта женщина толкнула ее добродушного отца с обрыва, к смерти. По словам ее матери — заслуженная судьба, так как тот допустил ошибку, потенциально опасную ошибку.

Виктория ошибиться не могла…

Теперь, коснувшись разрозненного древнего заклинания, и последовав за погребенными в ее прошлом воспоминаниями, Виктория могла видеть слова, всплывающие в сознании.

Тайный язык, незнакомые формулировки, двустишия с произношением, которое, казалось, бросало вызов буквам, которыми они были написаны. Виктория вспомнила это заклинание плодородия, повторяющееся из поколения в поколение, переходящее от меммера к меммеру. Мысли были слабыми и едва различимыми, словно выцветшими от бездействия, но теперь она обладала знаниями и могла их применить.

Довольная, Виктория снова вошла в главную библиотеку крепости и поспешила в свои покои.

Несмотря на то, что она выделила в памяти нужные моменты, женщина зажгла лампу и склонилась над низким письменным столом. На клочке бумаги она начала писать слова, выведенные ею на первый план своего разума, проговаривая их, и следя за тем, чтобы каждая деталь была корректной. Виктория тщательно произносила созвучия вслух, чтобы убедиться в точности каждого нюанса. После, как записала заклинание, она прочла его снова, пока не уверилась в его правильности."

"Виктория теперь была готова.