Среди этих людей был и Деккорт, над поведением которого мне следовало хорошенько подумать, поэтому я постучала в дверь с золотой табличкой, на которой было выгравировано имя графини.

- Прошу вас, передайте ее светлости, - сказала я открывшей мне молодой, светловолосой горничной, - что пришла Кристен Лиррет. Можно мне... проведать Бонни?

- Ее светлость никого не принимает! – покачала головой та.

Кажется, горничную звали Летиция.

- Скажите графине, что у меня есть магические способности, - не сдавалась я. - Магия воды мне очень хорошо поддается, поэтому я умею сушить волосы.

Очень хорошо умею, и мой навык может пригодиться Бонни!

Этот самый навык развился у меня в пансионате, где о девочках никто особо не заботился.

У нас были общие душевые, воду в которых давали едва теплую, а помещения не отапливались, поэтому осенью и зимой многие заболевали. От монахинь вместо лекарств или сочувствия можно было дождаться лишь очередной проповеди о том, что Боги покарали заболевших за своеволие и дурные мысли.

Первое время Боги меня постоянно «карали», наверное, потому что мысли у меня были особенно «дурные».

Сперва «наказывали» всеми «детскими» болячками этого мира, от которых у меня не было иммунитета, а потом…

Потом я перестала болеть, вместо этого научилась быстро вытираться полотенцем и сушить волосы магией. Себе, подругам и другим девочкам из пансионата."

"Сушила так долго, пока у меня не подходил к концу резерв.

- Это Кристен? Пусть проходит! - раздался слабый голос Бетеллы, и я, улыбнувшись горничной, прошла.

Следующий час мы провозились с Бонни – сперва я сушила ее длинную шерстку, а затем мы расчесывали вместе с оказавшейся вполне милой Летти, слушая рассказы графини о ее семье и покойном муже, которого она сильно любила.

Вскоре в каюту принесли завтрак, затем нас навестил доктор Рикотт. Осмотрев графиню, заявил, что с ней все в порядке, но прописал укрепляющую настойку. Правда, отправляться в город Чарльз категорически ей не реккомендовал, пообещав, что возьмет на себя разговор с Деккортом.

Услышав его имя, я вздрогнула.

Оказалось, мы уже входили в порт Вестерхофа, и очень скоро всем пассажирам, включая тех, кто проживал в первом классе, придется покинуть корабль.

Всех, за исключением Бетеллы Лонтон, которой я так и не решилась рассказать, что ее собачку выкинул за борт именно Адам Деккорт.

Никому об этом не рассказала.

Во-первых, у меня не было доказательств словам близнецов. К тому же, я понятия не имела, что могло двигать первым помощником капитана. Если только он – чудовище и садист.