Поклонившись, Адам Деккорт вежливо заявил, что они не сомневаются - графиня Лонтон будет постоянным их пассажиром на ближайшие полсотни лет, никак не меньше, после чего нас все-таки покинул.

И тут же набежали официанты, вручили каждому по меню, затем в руках у них появились кофейники, фарфоровые тонкостенные чашки, молочники, хрустальные графины со свежевыжатым соком. Вскоре запахло выпечкой, и нашему взору явились чудесные булочки с хрустящей корочкой – не удержавшись, я взяла одну.

После этого нам принесли сливочное масло, блюда с нарезанными сырами, тонкой ветчиной и прочими деликатесами, о которых я читала разве что в местных книгах.

Закуски, чтобы утолить первый голод в ожидании основных блюд.

Признаюсь, мне захотелось попробовать все и сразу, и я… не стала себе в этом отказывать. Стоило мне решить, что Райан Харт-Онде не знает, кто я такая, как тревога отступила. Вместо этого хотелось жить, улыбаться и еще до жути разыгрался аппетит.

Откусив кусочек свежевыпеченного хлеба, я рассмеялась на шутку Теодора. Затем, все еще продолжая улыбаться, я повернула голову, привлеченная движением у входа в «Флаверию».

Нет, дело было вовсе не в гувернантке миссис Ольсен, с явным удовольствием потягивающей кофе, в то время как детей – и наших, то есть, Маргрет Фростер, и двух дочерей Вирджинии Олсон, - разместили за соседним столиком. Они увлеченно болтали и смеялись, тогда как официанты убирали пустые тарелки со съеденным обедом с их стола.

И даже не в полноватой, розовощекой, одетой в безвкусно-голубое, расшитое бисером и перьями платье миссис Вирджинии Олсон, которая кокетничала с молодым стюардом, нисколько не обращая внимание ни на детей, ни на нашу компанию, хотя графиня сделала пару попыток привлечь ее внимание.

В ресторан вошла девушка.

Невероятная красавица - высокая и стройная, с подчеркивающим ее идеальные формы алым платьем. Правда, мне показалось, что слишком уж ярким и вызывающим для обеденного времени, но после «Высоких Сосен» многое в этом мире мне было в диковинку.

На лицо девушки – немного бледное, с идеально чистой, буквально фарфоровой кожей, - была умело нанесенная косметика. Голубые глаза старательно подведены, каштановые волосы завиты, и локоны спадали в глубокий вырез платья.

Полные губы, подчеркнутые алой помадой, презрительно скривились, когда она уставилась на нашу компанию – нам как раз принесли заказанное, и официанты расставляли тарелки.

Затем девица фыркнула на приветствие графини, что, наверное, означало ответное приветствие, после чего, покачивая бедрами, проследовала мимо. Мужчины – Чарльз и Теодор, - дружно повернули головы ей вслед, но затем вернулись к еде.

- Прекрасная леди Маларос наконец-таки соизволила проснуться и явиться к обеду! - возвестила графиня.