Не смотреть на него, когда оказывался рядом, улыбаться другим, даже строить глазки Питту, который от этого был в полном восторге. На занятиях же, если и смотрела на Рендала, то вскользь и холодно. Даже меньше времени стала уделять учебе и возобновила походы в клуб. Казалось, моему сероглазому вообще не было никакого дела до этого. Вел себя так же отстраненно и безразлично. По истечению недели я уже была готова плюнуть на все и признать этот план дурацким, но в день, на который были назначены гонки, произошел самый настоящий взрыв.

Сегодня последним занятием у нас стояло пилотирование. Рассматривали схемы военных кораблей и виды их вооружения. Тема не слишком меня интересовала, да и все мысли крутились вокруг предстоящих сегодня гонок. Конечно, мы с Лисенком всю эту неделю находили время на то, чтобы готовиться к ним, но нервничала я неимоверно. Вот не чувствовала себя и правда способной на победу в таких состязаниях! Боялась подвести друга. Поэтому почти все занятие мы с Алексом переписывались и перешептывались, мало обращая внимания на то, что говорил преподаватель. Впервые мои мысли на занятиях куратора не были целиком и полностью адресованы ему самому.

Сразу после звонка, когда все засобирались на выход, я уже хотела проскользнуть за дверь вслед за торопящим меня Лисенком, который планировал еще раз осмотреть арендованный нами космобайк. Когда Рендал звенящим от гнева голосом попросил меня задержаться, я буквально приросла к месту там же, где стояла. Это показалось громом среди ясного неба. Впервые за все эти тягостные месяцы он сам захотел поговорить со мной наедине. Сердце в груди забилось всполошенной птицей. Я понятия не имела, чего ждать от этого разговора. Особенно учитывая тон, каким меня попросили остаться.

Лисенок едва не взвыл от незапланированной задержки и шепнул, чтобы я постаралась освободиться как можно быстрее. После чего под уничтожающим взглядом куратора поспешил выскочить за дверь. Стоило мне очутиться один на один с любимым, как все коварные планы разлетелись вдребезги. От близости Рендала все во мне щемило, и я не могла отвести глаз от дорогого лица, немного осунувшегося и бледного.

– Вы полагаете, что вам все позволено, студентка дир Саран? – окатили меня ледяным шипением.

Я непонимающе округлила глаза, пытаясь понять, чем вызвана такая реакция. Что я такого сделала? Да, игнорировала его, но уж ему, как никому другому, трудно меня упрекать в этом. Сам вел себя не лучше. Или дело в другом?

– По-видимому, свободного времени на то, чтобы полюбезничать с очередным кавалером, вам уже недостаточно. Нужно делать это прямо на занятиях. Причем по профильной дисциплине. Я считал вас более ответственной, учитывая те успехи, что вы делали в последние недели.