"

"— Если все так, как ты говоришь, и ты такая святая, зачем Муратову было так напрягаться и решать мои проблемы? Ради чего? Или ты в отместку пошла чинить этот беспредел и жечь за собой мосты после моей ошибки? И как тебе живется с этой справедливостью? — голос Олега оставался все таким же ровным и спокойным. Словно градус его эмоций достиг минусовой отметки и заледенел. — Видимо, не очень, если совесть не позволила прикоснуться к тем деньгам? Я и так сказал больше, чем хотел. Впредь не собираюсь копаться в этом грязном белье. Общий ребенок все меняет. Муратова в живых нет, Милана к тебе и нашему сыну не приблизится. Ты мечтала о карьере, путешествиях, достатке? — он словно бил меня этими словами. — На все это у меня теперь есть деньги и возможности, чтобы обеспечить тебя и моего сына. Чужой мужчина воспитывать его не будет.

Взгляд пробежался по моему лицу и спустился вниз по шее. Я резко поднялась на ноги, давая ему понять, что наш вечер подошел к концу. Но Олег тут же поднялся следом и перехватил мое запястье. Толкнул на себя и вжал в свою грудь. Смотрел все с тем же пренебрежением, но в глубине его глаз вдруг загорелся огонь.

— Я могу ненавидеть тебя, презирать, не верить, но что неизменно — желание обладать.

Кровь прилила к щекам, а в голове зашумело. Я попыталась оттолкнуть от себя Олега, но у меня ничего не получилось. Он лишь крепче сжал мое запястье.

— И тебе наплевать, что я влюблена сейчас в Сергея и преисполнена желанием построить с ним семью, а тебя ненавижу? Ведь это именно он был рядом в трудные моменты, когда мне требовалась поддержка. Ты хочешь, чтобы я вот так по щелчку твоих пальцев развернулась и ушла от него, плюнув хорошему человеку в душу, как это сделал однажды ты?

— Хочу. Тебе ведь не привыкать делать подобное? Пусть он сразу знает, что его ждет.

Не знаю, что на меня нашло, я никогда не ощущала такого сильного желания снова залепить ему пощечину. Все случилось так быстро, я пришла в себя, лишь когда мою ладонь обожгло от сильной боли. Олег криво ухмыльнулся, отпустил меня, и положил на стол наличность, расплачиваясь за воду, к которой мы оба даже не прикоснулись.

Затем повернулся ко мне и произнес тем же холодным и отстраненным голосом:

— Если так страшно сказать Сергею, что ты возвращаешься ко мне, и боишься ранить его чувства, я сам могу поговорить с ним. Но в отличие от тебя приукрашивать ничего не стану.

— Наш час подошел к концу, — я вскинула подбородок, мечтая уже оказаться дома и подумать над тем, что сегодня услышала.

— Да, я помню, ты торопишься к сыну, — Олег кивнул.