Блин, Бес, она имеет право знать правду! Она уже не маленькая!

— Нет. — отрезает брат. Даже не видя его лица, представляю отчетливо, как искорки разгораются в его глазах, а желваки вздуваются сильнее. Упрямец. — я дал слово… Пусть лучше меня считает во всем виноватым.

— Думаешь, им удалось выжить? — от вопроса Кира у меня внутри все холодеет, становится страшно услышать, что на самом деле думает брат. Он ничего не отвечает на мои вопросы, может, ответит Киру? — Ты был там, даже камни сгорели. Ничего не осталось.

Съезжаю на пол, прикрывая рот рукой, чтобы не выдать себя, хотя ноги меня уже не удерживают.

— Не хочу верить в то, что они мертвы. И это же Лука, он не мог так глупо умереть в собственном доме. Сколько раз его пытались убить? Сколько раз стреляли в самое сердце? И тут взяли и взорвали? Не верю. Он Дьявол… бессмертный. Не сгорит в огне. В доме стояли тепловизоры и самоотводы. Должно было сработать предупреждение. А сколько охраны всегда было вокруг дома? Да все ближайшие дома были наши!

Прикусываю зубами ладонь, испытывая шок.

Папу и раньше пытались убить? В него стреляли? Охрана? Охрана? Дома? О чем он говорит?

Горячие слезы начинают течь по холодным щекам, принося мне практически физическую боль. Они обжигали и раскалывали голову. Маленькие крупицы информации рождали новые вопросы, на которые я так хотела получить ответы. И судя по всему, они не будут радостными.

— У Хозяина хорошие возможности. Ты сам понимаешь, сколько он под себя подмял. Ему сейчас подчиняются практически все. После смерти или исчезновения, если тебе так нравится больше, даже все союзники переметнулись к нему. А нам даже не удалось узнать — кто он.

— Очередной ублюдок, которого нужно убить.

Слышу шуршание, заставляю себя встать, нужно идти в купе, чтобы не попасться. Переставляю ватные ноги, возвращая себя под одеяло в купе. Меня начало тошнить и немного качать из стороны в сторону.

— Алена? — голос брата парализует, и я буквально проглатываю язык. Не оборачиваюсь и продолжаю просто идти дальше. Тогда голос Макса, начинает грохотать: Алё-на!

— Да? — оборачиваюсь с максимально невинным выражением лица. Хотя разве его это обманет?

— Тебя разве не учили, что подслушивать нехорошо? — Макс щурится и скрещивает руки. Поза у него очень воинственная.

— Ты о чем? — хлопаю глазами часто-часто, строя из себя дурочку. — Я запуталась, где тут туалет. В этом конце или в том. Да и за Каина переживаю…

— Со мной это не прокатит, Аленёнок. — грозно говорит он и начинает двигаться в мою сторону. Вот опять, от детского прозвища у меня начинает покалывать кожа. Мне ничего не остается, как ломануться в купе, чтобы скрыться от него. Брат очень быстро меня догоняет. Я с силой пытаюсь закрыть дверь, захлопнуть ее перед его носом.