Кажется, что за нами наблюдают. Неприятно чувство нервозности охватывает все тело.

Обхватываю себя руками, пытаясь успокоиться. Но чувство страха только нарастает.

Оглядываюсь и замечаю высокую фигуру Макса. Не того Макса. Он спокойно закуривает, наблюдая за тем, как мы садимся в машину. У меня пересыхает во рту. Он расплывается в плотоядной улыбке.

Он знает, что мы знаем. Только чего он добивается?

— Алененок, малышка, почему же ты не попрощалась со мной? — в голосе парня нескрываемое злорадство и издевка. Ему доставляет удовольствие играть эту роль. Во время его слов ото всюду из тумана выходят мужчины в костюмах. Они напоминают мне сбежавшихся гиен. Где они скрывались до этого? — Можно я тебя поцелую на прощание?

Страшно становится не только мне. Мама и Крёстный тоже напрягаются. Мы замираем, пытаясь оценить обстановку. Их намного больше, и они вооружены до зубов. Окружают со всех сторон."

"— Поцелуй. — я пытаюсь еще спасти положение. Закрываю дверь машины и стараюсь сделать вид, что рада его видеть. Он не подкупается, не дурак. В его руке я замечаю пистолет, он держит его играючи. Не пытается спрятать. Ему хочется чувствовать мой страх.

Крёстный делает шаг вперёд, закрывая своей мощной фигурой меня и маму. Вид у него решительный, но вряд он один сможет защитить нас всех от них. Бросаю робкий взгляд на дверь больницы, в надежде найти там папу или Макса. Но никого из наших нет. Все происходит практически бесшумно.

— Лучше меня поцелуй. — звонкий голос женщины рассеивает туман, притягивая все взгляды к себе. Селена с неестественно бледным лицом двигается в нашу сторону. Она поминает героиню блокбастера: в белой майке и чёрных джинсах, удерживает в руках маленький пулемёт. — в задницу. Руки вверх, Сука!

Для убедительности она спускает курок, очередь проходится у самых ног. Он дергается и примирительно поднимает руки, глядя на неё с нескрываемой злобой. Лицо перекашивается. Сейчас он становится совсем непохожим на Беса. Трус.

Окружающие нас мужчины тоже замирают.

— Майлз, садитесь в машину. — хладнокровно говорит Селена. Меня поражает ее смелость. — Вам нужно ехать.

Крёстный оглядывается на нас и потом смотрит на неё, кивает, соглашаясь со своими мыслями и запихивает меня в машину. Я пытаюсь сопротивляться, не желая оставлять ее тут одну. Она не справится с ними со всеми. Не сдерживая, своего внутреннего негодования и порыва, кричу:

— Макс!

Мой истошный вопль приводит всех в движение. Мой голос, наверное, слышала вся Москва. Необдуманный поступок. Но разве мы можем оставить Селену здесь одну?

Крестному удается все же запихнуть меня в машину и захлопнуть в дверь. К машине кидается несколько парней, но Селена просто стреляет в них, отбрасывая от машины. Они валятся под колёса.