Если с ней что-то случится, я тебя…

— Это тебя уже не касается. — цежу я, не узнавая свой голос. Он чужой и невыносимо холодный. — Как ТВОЁ САМОЧУВСТВИЕ после разговора с отцом? Ты здорово преобразился.

Заставляю себя сесть в кресло, игнорируя факт предательства. Они унизили меня, втоптали в грязь. Сколько они обсуждали меня, выставляя дурочкой? Не хочу даже думать, что они говорили, когда были наедине. Посмешище.

Я стоически отнеслась к предательству Жерома. Между нами не было настоящей любви. Но Макс? Как он мог так поступить со мной? Растоптать. Я не заставляла его быть со мной.

Он знал о моих чувствах, и так играл. Жестоко.

— Выйдите, мне нужно поговорить с Алёной. — он приказывает Левону и Селене, усаживаясь рядом со мной и глядя на меня, продолжая игнорировать мои вопросы.

— Нет. Думаю, при этом разговоре должны остаться все участники этой драмы. — не хочу оставаться с ним и секунды, чтобы он снова навешал мне на уши лапши. Странно, но после его предательства радар ломается. Внутри просто пустота и отчаяние. Больно дышать. Делаю глубокий вздох и впиваюсь заледеневшими пальцами в подлокотники кресла.

 — Тем более, Левон, папе не понравится, если ты оставишь меня с ним вдвоём.

— Давай, ты не будешь капризничать и устраивать детские сценки. Все-таки ты уже выросла и стала взрослой девочкой. — чужой. Передо мной абсолютно чужой человек.

— Ошибаешься, я осталась глупой папиной дочкой. Хочу феерии. Истерики. А еще хочу засунуть сучью руку этой шлюхи тебе в жопу. — Последнее вырывается из меня против воли. Даю волю эмоциям. — Раз уж ты позволил себе вытереть о меня ноги, так позволь мне насладится твоими объяснениями при всех.

— Пошли вон. — он говорит тоном от которого леденеют жилы. Селена виновато хватает Левона и умоляет его выйти, оставить нас вдвоём. Трусливая сука. Австралиец все-таки поддаётся. За что я его проклинаю. — Тебе нужно было в цирк идти.

— Я спрашивала тебя, но ты предложил мне пойти на балет. Видимо зря послушалась. — горечь воспоминаний захлестывает. Тело помнит его прикосновения и поцелуи того вечера. Снова лихорадочно вбираю воздух.

Макс отмахивается, как будто не помнит этого разговора. Конечно, для него секс со мной рутина, не то что с опытной Селеной, она то уж точно знает, как доставить мужчине удовольствие своей механической рукой.

— Не ёрничай. Слишком мала для этого.

— Смени тон, когда разговариваешь со мной. — во мне видимо говорит кровь Гроссерия. Замечаю в голосе интонацию отца, мною управляет не видимая сила. Никогда себя так не вела. — Или нет объяснений?

Макс смеётся. Дико. Истерично. Напоминает психически нездорового человека. Кидается на меня, подминает под себя, наваливаясь всем телом. — Ты забыла своё место, девочка.