Судья в черном резво перегнал игрока с мячом и ушел в отрыв. Ни фига себе. Молодые парни по сравнению с ним казались медлительными, как улитки.

Сосед повернулся — лицо раскраснелось, глаза горят. Фанатичный, лихорадочный блеск глаз. Пьяный, наверное, решил Иван. Или обкуренный.

— Видел?! — спросил сосед.

— Видел, — сказал Иван. Дать ему в рожу или не стоит? Ребра пылали.

— Э-э, друг, — сказал сосед. — До войны тебе такое и не снилось. Знаешь кто у нас судья? Знаменитый Гайфулин!

— А кто это? — Иван, на миг забыв про больные ребра, покрутил головой. Но знаменитым Гайфулин как-то не выглядел. Вполне обычный пожилой дядька в черных трусах и со свистком в свистком. Он бегал по расчищенной платформе и сдержанно матерился.

Единственное, бегал быстро. Куда быстрее футболистов.

— Вот его бы нападающим, — сказал Иван, решив, что по морде всегда успеется, а поболтать интересно.

И не ошибся.

— Ну ты даешь, парень! — присвистнул сосед. — Неужели не узнал? Это же сам Джохар Гайфулин, судья международной категории! Представляешь? Он Чемпионат Мира судил в две тысячи десятом. Италия-Бразилия, веришь, нет? Тебе такое и не снилось. Представь, поле длиной в три таких станции. Зеленое, красивое, ровное. Да там одного народу на трибунах было за сто тысяч. И сотни миллионов смотрели по телевизору. Миллиарды людей! А теперь он судит любительский матч…

Хлюп.

Иван перевел взгляд.

— Что с вами, профессор?

— Мы сейчас все профессионалы, — сказал Водяник дрогнувшим голосом. Глаза у него были странные. Проф вздернул бороду, поднялся и стал, неловко извиняясь, пробираться к выходу. Иван посмотрел ему вслед. Какая-то неправильная спина у Профа.

Он что, подумал Иван, плачет?

Иван подумал, сунул соседу-болельщику пакет с жареными водорослями, и полез следом за Водяником…

Сосед глазел на поле, открыв рот.

Иван нашел профессора позади колонны в дальнем конце Гостинки. Тот стоял у края платформы, у открытой двери, спина вздрагивала. Внизу, на рельсах, с матами разгружали грузовую дрезину.

— Что с вами, Григорий Михалыч?

— А я ведь не люблю футбол, — сказал Водяник неожиданно. Голос дрожал и прерывался. — Когда в чегэка играл, никогда футбольные вопросы не брал. Не мое это. А тут смотрю и дыхание вот здесь застревает. Представляешь, Иван? Особенно когда… — профессор смущенно закашлялся. — Да ну, не слушай меня… Прости, сейчас пройдет… Иди, Вань, я подойду…

Иван вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Манчестер-Юнайтед закатал мяч в ворота Зенита. Толпа ревела и выла.

Шакилов, красный и огромный, вышел на сближение с голкипером Манчестера… Удар.

Нарушение. Сосед аж подскочил. Рухнул на сиденье.

— Не было! — крикнул он в отчаянии, хотя даже Иван, не особый болельщик, четко видел, что «было».