Хорошо хоть, мимоходом подумал Иван, что Кузнецова с собой не взяли. Похоже, будет основательная разборка.

— А ты кто такой? — спросил адмиралтейский. На плече у него была нашивка с серым кулаком в круге. Надо же, и у этих тоже. Это же совсем почти форма. Иван прищурился.

— Диггер.

— А по рогам хочешь, диггер?

— Попробуй.

Адмиралец оскалился. Его подчиненные, переключив все внимание на Ивана, оставили девушку в покое. Та отползла и остановилась, глядя на происходящее.

Заторможенная какая-то.

— Руки держи на виду, — сказал Иван. — Или я тебя прямо здесь уроню, чтоб всем было понятно.

Не слышу? Понятно?!

Адмиралтейские загудели. Возмущены, сволочи. Добыча из рук уплывает.

Расклад только не очень хороший. Их всего трое, а адмиральцев пятеро, но терпеть мародеров и насильников — к черту такое терпение! Адмиралец улыбнулся — он тоже оценил расстановку сил.

Трое против пяти. Иван вздохнул. Что ж… Где наша не пропадала.

Адмиральские в мгновение ока подняли оружие. Смелые, ты смотри.

Иван оглядел «адмиральцев» и хмыкнул.

— Что ты на это скажешь, козел? — спросил главный, прежде державший девушку.

— Мои любимые конфеты, — сказал Иван, разглядывая морду адмиральца, одутловатую с толстой бородавкой на щеке.

 — Слышишь? Бато-ончики.

— Че?

Иван ударил. Бородавчатый вздрогнул, застыл и начал оседать. Глаза закатились. Прикрывшись им, как щитом, Иван выдернул автомат у Бородавчатого из рук и перещелкнул предохранитель на автоматический огонь. Держа автомат обеими руками, поднялся и навел оружие на ""адмиральцев"".

Автоматная дуэль, подумал Иван. Обожаю.

Пауза.

Семь стволов направлены друг на друга.

""Адмиральцы"" заорали. В ответ заорали невские.

Атмосфера накалилась до такой степени, что один выстрел и все будет залито кровью…

Иван такое уже видел.

— Спокойно! — закричал он и поднял оружие стволом в потолок. — Все, все, все! Спокойно! Всем убрать оружие!

Еще секунда, и, кажется, случится непоправимое. Девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, сидела с безучастным лицом. Словно это не ее тут собирались насиловать. И не ее же спасали.

— Тишина! — приказал Иван.

— Ты вообще кто такой? — спросил один из адмиральских — худой и лысый. Другой придвинулся к нему, зашептал на ухо.

— Че, серьезно, Меркулов? — адмиралец выпрямился. — Все, пацаны, без обид. Разойдемся при своих.

Другой адмиралец наклонился и что-то сказал. Иван не расслышал, что, но лицо худого вдруг снова начало меняться.

— Который тут из вас Сазонов? — спросил он.

А все так хорошо начиналось, с тоской подумал Иван.

— Я за него, — сказал Шакилов. Без передних зубов прозвучало как «я ша за нефо»."

"— Ты Сазонов? — уточнил худой. — Точно? Мне говорили, он не такой толстый.

— Фше мушики, — сказал Шакил. — Не поверите.