У него было всего четыре урока вождения, а потом произошла та ужасная ссора с родителями, к счастью, коробка передач у Трея была автоматической, никаких рычагов. Вцепившись в руль мертвой хваткой, Алек как-то умудрился вывести машину на дорогу, а потом и добраться до дома Лиама. Он с трудом выключил двигатель, руки тряслись от того, что слишком сильно стискивали руль.

Первой из дома выбежала Вероника.

- Где Трей? – спросила она, одновременно щупая пульс у Лиама и проверяя рану.

Алек вспомнил, как Трей наклонился к водительскому сидению и посмотрел ему в глаза.

– Я хочу поблагодарить тебя. Ты сделал доброе дело. – «Доброе?» - ошеломленно подумал Алек. – Просто скажи им, что я должен был уйти.

- Ушел, - сказал Алек Веронике. – Трей ушел. – А потом его подхватил на руки Сет, но почему-то сейчас, когда Габриэль был мертв, эти синие глаза уже не тревожили Алека. Он вдруг понял, что сам из машины бы не выбрался. После чего его сразу вырвало.

Вероника вытерла его лицо – щека все еще кровоточила, – но девушке пришлось делать это в спальне Лиама, чтобы Алек мог следить за бледным, но дышащим, несмотря на подживающий шрам над сердцем, волком. «Когда все закончится, у нас будут одинаковые шрамы», - подумал Алек и вздрогнул. Он сходит с ума.

- Сердцебиение ровное. Значит, с ним все будет в порядке, - заверила его Вероника.

- Когда он очнется?

- Через день-два, хотя все равно придется будить его, чтобы напоить. Он потерял много крови, но сейчас отдых ему нужнее воды. – Она остановилась и проверила щеку и подбородок Алека. – Я сделала, что смогла, но тебе нужно наложить швы. Я позвоню знакомой медсестре."

"У Алека не осталось сил спорить. Через час он уже был тщательно заштопан миловидной женщиной, которая не задавала лишних вопросов. А потом, наконец-то отмывшись от крови, он забрался в постель рядом с Лиамом.

Тело волка было холоднее обычного, и Алек пытался согреть его, обняв под пуховым одеялом. Он думал, что не сможет заснуть, но ошибся.

Алек проснулся от того, что Лиам изо всех сил прижимал его к себе, постанывая от ужаса, глаза его были открыты, но словно ничего не видели.

- Лиам, все хорошо.

Тот стал хватать ртом воздух, будто не мог вдохнуть, и Алек по-настоящему испугался.

- Лиам! - В глазах волка что-то изменилось, и он узнал Алека.

- О Господи. О Господи. – Он попытался вырваться, но Алек удерживал его, чтобы не разошлась едва начавшая заживать рана.

- Пожалуйста, Лиам, успокойся. – Он откинул мокрые от пота золотистые волосы со лба Лиама. «Да, он явно согрелся. Это хорошо, - подумал Алек, - но только если у него нет жара».

- Алек, - точно с усилием сказал Лиам, стиснув зубы.

- Я здесь, детка.

- Какого черта ты делал?

Алек заморгал, не понимая, о чем говорит Лиам – тот казался усталым и рассерженным.