Даня видит это и преодолевает оставшееся расстояние между нами, сгребая меня в объятия, и шепчет в макушку:

- Милая, успокойся, пожалуйста, и объясни, наконец, что произошло.

- Он… он… сказал… что я должна ему деньги… - Сквозь всхлипы выдавливаю я. – Те… пятьсот тысяч…

В моей голове такая каша… От внезапно ошарашившей новости, от близости Даниила, его запаха и тепла безупречного тела.

Которое внезапно напрягается под моими ладонями.

Я не сразу понимаю, что не так.

Что-то не сходится…

Мешает насладиться успокоением от его сильных и, в то же время, нежных рук.

А потом до меня доходит…

Он молчит."

"Не пытается убедить меня, что я несу какой-то бред, и не удивляется больше нелепым обвинениям.

Какого хрена?

Я резко перестаю всхлипывать и отталкиваю мужчину от себя.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, и я вижу в его взгляде то, что заново ломает мой недавно кое-как склеенный мир.

- Зачем…

Мой голос звучит так, будто я выкурила полпачки сигарет разом.

- Оля, прости… я… - Мужчина запускает пятерню в свою темную шевелюру, нервно проводит по ней.

- Господи… Какие же вы все… - Я вдруг чувствую такое отвращение ко всем мужчинам мира, что не передать.

Меня снова начинает мутить.

А ещё через мгновение, как будто становится всё равно. Плечи опускаются и, смотря на молодого мужчину, с которым ещё утром была счастлива, тихо произношу:

- Ты хоть понимаешь, во что втянул меня?

- Послушай…

Да где уж вам, небожителям, опускаться до нашего уровня… Можно купить, продать… Это ведь все не имеет никакого смысла.

- Почему ты сразу не сказал мне? – Снова повышаю голос. – Я бы нашла другие варианты… я бы пошла в банк… Господи… я же была с тобой! Я поверила тебе!

Даня слушает молча, лишь озабоченно вглядываясь в моё лицо.

- Ненавижу тебя. Всех вас.

Собираюсь выйти из кабинета, но Удальцов ловит мою руку, поворачивая к себе.

- Он обещал, что не тронет тебя…

Мои брови, кажется, залезли на затылок.

- Не тронет? – Это он серьёзно сейчас? – Ох, Даниил Сергеевич, он ТРОНЕТ. Ещё как тронет. В таких местах и таких позах, что вам и не снилось! – Во мне кипит такая злость, что не могу остановить поток ужасных, грязных слов. – Но Вас это больше не касается.

Вырываю резко руку и бросаюсь к выходу из кабинета, по пути чуть не сбиваю цветок в большой кадке, хватаю свои вещи с дивана в приемной и вылетаю в коридор, а потом и прочь из этого прогнившего изнутри алчностью и пороком здания, не разбирая дороги.

Слезы градом льются по щекам.

Пробегая мимо охраны, чуть не распластываюсь у них перед носом, торопясь оказаться на улице, вдохнуть в грудь воздуха, так, чтобы легкие не сдавливало, но легче не становится. Мою грудь жжет невыносимо, от осознания собственной никчемности, беззащитности и отчаяния.

Три сеанса…

Три сеанса.