Если не более жестоко. Все же брат не отличался состраданием.

Резкий свист и щелчок. Плеть болезненно ударила по кости лодыжек, рассекая кожу, рывок ― и брат с тихим вскриком падает, распластавшись на жестком полу, кашляет и сплевывает алую кровь.

Медленно подойдя ближе, безразлично взглянул на него сверху вниз, формируя на руке атакующее паралитическое заклятие. Взмах руки ― и тело брата заходится в конвульсиях.

Хищно оскалившись, удовлетворенно усмехнулся, щелкнул пальцами, добавляя оглушающее заклинание и видя муку на лице близнеца. Я уже было занес кулак для удара, но был остановлен жестким властным окриком:

— Довольно!

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто посетил наше с братом одновременно убежище и камеру наших обоюдных пыток.

Кроме этого высокого лэрда, никто и не осмелился без разрешения пройти в нашпигованные различными по степени опасности и сложности заклинаниями комнаты, не говоря уже про то, чтобы прервать бой наследников.

— Ты слишком рано, отец, — холодно произнес, все же повернувшись и коротко поклонившись.

Его Величество, не удостоив меня взглядом, подошел к брату.

В его глазах отразилась нешуточная обеспокоенность, тут же сменяясь равнодушием.

— Я хочу знать, что произошло. В подробностях, Вадэмиан. И пока ты будешь докладывать, Анхель наконец перестанет протирать пол и приведет себя в надлежащий вид. Верно, сын?

— Конечно, отец, — прохрипел близнец, поднялся на нетвердых ногах и, коротко кивнув нам обоим, задержал на мне взгляд.

Молча мотнул головой в сторону раздевалок, переводя взгляд на хмурого отца.

Император выжидающе выгнул бровь.

— Ну? Я внимательно слушаю.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке. Покачал головой, медленно разматывая с ладоней эластичную прочную ленту.

Мы оба знали, что ничего существенного от меня император не услышит. А он и не рассчитывал на прямой и честный ответ. Так было всегда. И так всегда будет. Мы с братом, сколько себя помнили, и что бы ни происходило, предпочитали разбираться с проблемой сами или между собой, конечно, если эта проблема не затрагивала напрямую интересы империи.

— Ничего непоправимого, отец.

Зеленый проницательный взгляд опалил сталью, заставляя едва ли не прогибаться под натиском императорской воли, но я даже и бровью не повел, оставаясь спокойным и невозмутимым.

— Мальчишки, — недовольно, но не без гордости фыркнул император. — И для чего вас двоих обучали искусству дипломатии? Простой разговор куда проще и действенней махания кулаками, сын. Когда вы с братом это наконец осознаете и перестанете, чуть что, мутузить друг друга?"

"— Не буду спорить. Но и вреда от обычной тренировки не вижу. Твое возмущение необоснованно, отец.