И у меня попросту не вышло в Диму также сильно влюбиться.

А тут — каждый взгляд как взрыв. Одно прикосновение — в момент уносит. Весь контроль к черту летит. И остановиться нельзя, и опомниться. И сколько потом в уме не разбираю, сколько себе перестроить не пытаюсь, ничего не получается.

Достаточно одной встречи — мозг полностью отключается.

Как такое разумом анализировать?

Сердце отзывается. Тянется к Демьяну. И если бы правда отмотать, переписать прошлое. Если бы он действительно отказался от криминала.

А там нельзя отказаться. Тогда не понимала, не видела всего. Теперь знаю больше.

Я уже не та безмозглая девчонка, которая шла на поводу собственных эмоций. И даже будь сейчас такой, то все равно бы связываться с ним не стала.

Мне про ребенка думать нужно. Про безопасность.

Такой шанс раз в жизни бывает. Столько попыток было прежде, столько врачей обошла. Куда только не ездила.

А теперь… как сама судьба посмеялась. Когда уже не ждала ничего, не думала. Не верила, что смогу забеременеть.

Опять на Демьяна смотрю.

Отходит он. Постепенно. А что ему дальше гневом давиться? Не получается. Все ведь по его выходит. Забрал меня, везет неизвестно куда.

Тут я на него злиться должна.

Но… тоже не получается.

Он отец моего малыша. И мне слишком сильно повезло, чтобы сейчас сердиться. Не хочу гневить небеса.

Благодарна я.

Медленно провожу пальцами по животу.

За все благодарна.

И Демьяну.

Хотя волнение не покидает, потому что непонятно, как дальше. Замуж за Дикого не выйду. Силой не заставит. Но держать его в стороне от ребенка не выйдет. Плохо представляю, как мы будем общаться.

Голова сразу гудеть начинает.

Настолько глубоко погружаюсь в свои мысли, что не сразу замечаю, куда мы едем. За дорогой наблюдаю на автомате, отстраненно. Просто отмечаю, что долго все.

Едем и едем. Явно не в центр города, где Демьян живет. По окраинам.

Может, он новое жилье купил? В одном из элитных загородных районов? Там такую охрану можно выставить, что и правда не сбежать.

Нет. Никуда мы не заезжаем.

Напрягаюсь, когда до меня наконец доходит.

— Мы что, в аэропорт едем? — выпаливаю.

Молчит.

Хотя отвечать ему и не надо. Все и так ясно. Больше эта дорога никуда не приведет.

— Перелеты в моем положении… нежелательны.

Вообще, до двадцать восьмой недели можно летать без проблем, но Демьян точно не знает такие тонкости.

— Да? — приподнимает он бровь, поворачиваясь ко мне. — А врачи считают иначе.

Выяснил, значит. Успел. Ну да, все, что ему действительно надо, он успевает.

— На борту будет врач, — продолжает Демьян. — И все необходимое.

Отворачиваюсь.

Ну чего-то подобного и стоило ожидать. Теперь в голове всплывают его фразы про отдых.

Демьян куда-то собирался.