– Тук-тук, есть кто дома?

– Заходи. – Серёга встречает меня с младшим сыном на руках. Все пацаны, копия он, блондины с голубыми глазами, при том, что жена, брюнетка с тёмно-карими. – Ужинаем. Присоединишься?

– А то.

Алёнка отлично готовит. Была возможность проверить за новогодним столом, когда тот ломился от разнообразия приготовленных блюд. В нос врываются ароматы жареного мяса и запечённой картошки с маслом. Передо мной тут же появляются тарелка и приборы, а средний из пацанов трётся рядом, желая проверить содержимое пакета. Отдаю, и старшие пацаны убегают в комнату, чтобы поделить сладости.

– После Нового года куча всего осталась. Перестань их баловать, – с укором тычет в меня Алёна. – Заталкивают в себя конфеты, отказываясь от нормальной еды. Еле обедом накормила мальчишек.

– Иногда можно дать послабление.

– Слишком часто у нас послабления. Школа началась, а они в столовую не идут. Таскают конфеты из портфеля, а потом старший сыпью покрывается, а младшего тошнит.

– Я ж не знал, Алён, – стараюсь оправдаться. – Сказала бы.

– Говорю. Не покупай больше. Лучше сырки принеси или творожок с джемом, но не шоколадки.

– Понял, – согласно киваю, стыдясь, что мои презенты добавили проблем. Если бы имел собственных детей, вероятно, знал такие нюансы. Но увы.

Жена друга забирает младшего и оставляет нас вдвоём.

– Слушай, я чего зашёл… – соображаю, как сформулировать вопрос. – Может, знаешь? Девушка-блондинка, волосы по пояс, серые глаза, худенькая, по всем признакам неместная.

– И как я могу знать, если не местная?

– Ну, может, на глаза попадалась, или Алёнка знает."

"– А что случилось? – Друг напрягается. – Опять тебе женщины прохода не дают? – подмигивает, наклоняясь ближе. – Ты у нас тёмная лошадка, всем свободным барышням не спится. Очередная поклонница?

– Да нет… Сбил я её…

– В смысле? – Друг поднимается, ошарашенно буравя глазами. – Как сбил? Насмерть?..

– Да нет, Серёг. Успокойся, – похлопываю его по плечу, и друг оседает на стул, растирая ладонью область сердца. – На своих ногах ушла.

– А зачем ищешь тогда?

– Некрасиво как-то разошлись мы с ней. – Вспоминаю брошенное напоследок «сказочник», а внутри обдаёт неприятной волной. К тому же зацепил, видел, как растирала бок и морщилась, когда поднималась, но руку помощи не приняла. – Извиниться хочу. По-человечески.

– Алён! – кричит друг, и на пороге тут же появляется его жена.

Полчаса перебираем возможные варианты и не приходим к какому-либо конкретному человеку.

– А в какую сторону пошла?

– В сторону Олимпийской. Свернула туда.

– Олимпийская… – Алёна закрывает глаза, видимо, вспоминая всех знакомых на озвученной улице. – Да никого там такого нет. Одни пенсионеры и Кравченко. Но у них пятеро детей, а старшей всего пятнадцать.