А затем самое сложное – прощание с дедушкой. Лишь вздыхает, спрашивая, всё ли я взяла и напоминает о той или иной вещи, которая была мною забыта.

– Завтра на маяк? – спрашиваю уже возле калитки, пока ожидаем такси.

– Да, Мань. А что дома делать? Да и Иван за меня столько смен отработал, что мне теперь в своей башне три недели сидеть. Да я не жалуюсь, мне только в радость. Тоскливо иногда, когда метель закружит и ветер завоет, а так… Привык.

– Возьми тёть Римму, – шепчу ему на ухо подмигивая. – Сразу веселее станет.

– Тьфу на тебя, – всплёскивает руками, закатывая глаза.

 – Этой свиристелки только там не хватает. У меня же тогда ни минуты покоя не будет. Она ж везде, понимаешь? Шагу не ступи, чтобы не услышать комментарий, который, кстати, совершенно не нужен!

– Ладно-ладно, сам решай. Пока, деда, – обнимаю его так крепко, как могу. – Сразу звони, если что. Пожалуйста.

– Договорились. Приземлишься – позвони.

Мне помогают загрузить огромный чемодан в багажник, а водитель ожидает пассажира, когда в спину прилетают слова деда:

– Встретишь Алексея – передавай привет. И напомни – он мой должник.

Внутри всё сжимается до коликов, когда слышу знакомое имя.

– Деда, навряд ли мы с ним встретимся. – Не произношу «никогда», не желая озвучивать то, что уже приняла для себя. К горлу вновь подступает вязкий ком, а от взгляда родного человека готова позорно разреветься, поэтому сажусь в такси и машу на прощание, пока дом не остаётся далеко позади."

"В аэропорту ждёт неприятная новость: все рейсы отложены на неопределённое время из-за плохой видимости. Располагаюсь в кресле и включаю режим «ожидания». Спустя несколько часов понимаю, что лучше было бы сдать билет и вылететь в другой день, но не могу оторвать себя от кресла, уткнувшись взглядом в одну точку.

Здесь никому нет до меня дела, а отсутствие расспросов и ненужного внимания делает аэропорт удобным местом для раздумий.

Нескончаемым потоком сыплются сообщения, что мне звонил Мельников. Такое чувство, что мужчина решил меня переплюнуть в количестве совершённых вызовов. А затем входящий вызов от него же ввергает в замешательство. Я могу объяснить, с какой целью пыталась до него достучаться, используя различные варианты связи, но теперь это не имеет смысла.

Более не являясь работником «ТехЛайт», не вижу причин беседовать с Мельниковым, потому что мы автоматически выйдем на тему моего увольнения и его причин. А так как причиной является именно он, вряд ли нам обоим будет приятен данный разговор. Поэтому скидываю входящие звонки и ставлю телефон на беззвучный режим.

Спустя восемь часов и четыре стакана кофе, наконец, объявляют посадку на рейс, который должен был оказаться в Москве в одиннадцать утра, а теперь сядет в десять вечера.