Когда отдыхать приедешь? Ждем тебя с Ревазом… Конечно, знаю… Да кто в Батуми этого Тохадзе не знает… Телеграмма… Понял… Сделаем, Боря… Жди…

А Женя Звонков стоит у кинотеатра с ненужным букетом. Проходят мимо люди. Две девушки пробежали, поглядели с улыбкой. Лены все не было.

Пожилая женщина вышла из квартиры, заперла дверь.

Уже было совсем спустилась к лифту, как, что-то вспомнив, опять поднялась и остановилась у дверей Желтухина.

— Степан Федорович, — крикнула она. — Степан Федорович!

Не услышав ответа, нажала на кнопку звонка. Подержала немного, потом толкнула дверь.

И она открылась.

— Степан Федорович…

Желтухин лежал в коридоре лицом вниз, вокруг головы растеклось темное пятно.

— А-а-а?…

А Женя Звонков ждет. Он стоит здесь уже третий час, надеясь на чудо.

У Дома Желтухина остановилась милицейская машина. Вылезли оперативники, выпрыгнула из кабины большая серая овчарка.

Женя Звонков медленно идет по переулку к улице Чаплыгина. Начинает смеркаться. Он доходит до знакомого дома, достает сигарету, закуривает. Решил Лену ждать здесь.

Зазвонил телефон, и Логунов снял трубку.

— Так… Так… Спасибо, Дато… Что делает?… Живет в номере люкс в ”России”… Вот как попал, не знаю… В Москве командировочные на вокзалах спят, а ”деловые” в люксах. Такова жизнь. Спасибо, Дато… Ты очень помог.

Борис Логунов вошел в почтовое отделение. Огляделся. Никого. За барьером читает книгу хорошенькая девушка.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — девушка подняла голову.

— Вы не помните, кто отправлял эту телеграмму?

— А вы кто?

Логунов достал удостоверение, раскрыл.

— МУР, — улыбнулась телеграфистка, — прямо как в повести.

Логунов взглянул на лежавшую на столе книгу. ”Петровка, 38”.

Девушка прочла телеграмму.

— Я ее помню. Я ее не хотела отправлять. Мне показалось, что она шифрованная.

— А кто ее отправлял. Помните?

— Конечно. Старичок. У него на пиджаке нашивки за ранение. Он говорил, что отправляет ее по поручению адвоката. Я даже паспорт его проверила.

— Фамилию помните?

— Сейчас, — девушка полистала календарь, — вот, Желтухин, Козицкий, дом 2.

Уже стало совсем темно, когда Звонков понял, что ждать бесполезно. Он медленно пошел в сторону бульвара. Медленно, медленно. Словно непосильный груз на себе нес.

— Товарищ полковник. — Логунов положил на стол рапорт. — Я все сделал.

— Читать потом буду. Расскажи.

— Ну, конечно, Тохадзе на своем стоял. Разрешите закурить.

— Кури. Я в этом не сомневался.

— Я говорил с соседкой Игоря. Корнеев ей не звонил, и вообще эти люди пришли сами, неожиданно. Начали на стол накрывать, а старушке сказали, что они лучшие корнеевские друзья. Далее я в Батуми позвонил, Лакобе. Он установил, что телеграмма пришла в Батуми четырнадцатого сентября, а Тохадзе уехал шестого.