– Точно, две лапки на грудях.

– Значит, так,– решил Духарев,– надо братву поднимать. Потолкуем кругом. Посовещаться надо.

– Всех поднимать? – спросил хузарин.– И раненых?

– Всех. Только Понятку не трогай. Пускай поспит немножко.

Их осталось двенадцать.

Шестеро – от Серегиного десятка. Он сам, двое хузар, Гололоб, Мисюрок, практически оправившийся от раны, да отсыпавшийся неподалеку Понятко.

От Устахова десятка тоже осталось полдюжины. Щербина, Шуйка, Клёст – прусс, получивший свое прозвище из-за неправильного прикуса (впрочем, это был его единственный физический дефект), Сирка Чекан и Вур, который из-за ранения пока мог считаться разве что за половину бойца.

Обгрызенный месяц взирал с небес на потрепанное воинство.

– Опять делиться будем? – спросил Гололоб.

– Нет,– ответил Духарев.– Мы поступим иначе.

Никто не спросил: как? Серега слышал дыхание своих парней и знал, что они возбуждены, но при этом внимательны и сосредоточены. Парни терпеливо ждали, пока вожак разродится спасительным предложением.

Серега мог бы высказаться, а затем устроить дискуссию – и каждый, кому есть, что сказать, непременно это сделает, даже если его мнение идет вразрез с точкой зрения всех остальных.

Но Духарев мог и просто отдать приказ – без всяких дискуссий,– и приказ этот будет выполнен в точности. И никто не усомнится в его правильности.

Такая «детская» доверчивость иногда раздражала Серегу, потому что абсолютное доверие от порядочного человека требует абсолютной ответственности. Но с другой стороны, Сергей понимал (как приятно для самолюбия!), что это не доверие вообще, а доверие лично к нему, Духареву. Опыт показывал, что в отрыве от вожака, за которым надлежало следовать, его варяги не превращались в беспомощных потеряшек, а моментально брали инициативу на себя и действовали грамотно и эффективно.

Эффективно в смысле: убивать других и не давать убить себя.

– Делиться мы больше не будем,– повторил Сергей.– Но позволить копченым ловить нас без помех – нельзя. Ведь могут и поймать. Лично мне этого не хотелось бы. Поэтому есть такое предложение: я и еще двое добровольцев возьмем самых быстрых лошадок и устроим печенегам веселую жизнь. А остальные тем временем попробуют добраться до Тагана и разжиться корабликом.

А если в Тагане сильная дружина – то и поддержкой. А дальше – по обстоятельствам. Что скажете, братья?

– Мне не нравится,– тут же возразил Устах.– В лесу это было бы верным делом. Но здесь Дикое Поле. А мы – лесовики. Сам знаешь – в степи со степняками нам тягаться трудно."

"– Верно,– согласился Духарев.– Поэтому я возьму с собой тех, кто в степи – дома. Рагух, Машег, вы как? Пойдете?

– Пойдем,– без колебаний откликнулся Рагух.

– Пойдем,– присоединился к нему Машег.– Мысль правильная. Мы пойдем.