Затем подошел у Устаху, присел рядом на корточки:

– Как?

Вместо ответа его друг размотал повязку. Края раны почернели, от нее шел дурной запах.

Устах провел указательным пальцем по горлу.

– Дай ему день,– попросил Духарев.– Может, выправится?

Синеусый варяг кивнул.

– Поднимай бойцов,– сказал Сергей.– Тронемся пораньше. Как-то мне… беспокойно.

«Рассказать ему сон? Ладно, еще успеется».

Выяснилось, что ночью парс смылся. Серега напустился на часовых: кто прохлопал?

Но за караульных вступился Машег, напомнил:

– Он же чародей. Глаза отвел. Пускай. На что он нам?

– Да,– поддержал хузарина Устах.

– Сбег – и хорошо. Без него спокойней.

Серега так не считал. У него имелись к сбежавшему кое-какие вопросы. Но и друзья были в чем-то правы. По крайней мере, он их понимал.

Позавтракали наскоро, собрали коней, двинулись. По утреннему холодку ехать было – одно удовольствие.

Духарев с Машегом ускакали далеко вперед. Холмы кончились. Степь до самого горизонта была ровная, как море в тихую погоду. Ровная и безлюдная. И степь, и дорога. Серега расслабился. Наслаждался спокойствием, ровным движением коня, размышлял… В общем, из дозорного стал путешественником.

С Машегом такое можно себе позволить. Хузарин зорче и опытней.

– Серегей, у тебя жена из каких булгар, волжских или дунайских? – спросил Машег.

– Из дунайских.

– Хорошего рода?

– Да.

– Тогда ничего,– кивнул хузарин.

– В какого смысле – ничего?

– У вас, христиан, одна жена. Законных сыновей только она рожает. Коль благородной крови женщина, значит, и сыновей родит добрых.

– Одного уже родила,– Серега невольно улыбнулся.– А у тебя, Машег, сыновья есть?

– Есть. Шестеро. Законных.

– Сколько-сколько?

Хузарин засмеялся:

– Мы, Серегей, народ избранный.

Нам можно и больше одной жены иметь. Мой первенец родился, когда мне шестнадцать зим миновало. А первого врага я убил в двенадцать! – добавил он с гордостью.

Однако!

– И кто это был?

– Разбойник. Мы с братьями в волжских протоках уток били, а тут они. Я его стрелой убил,– добавил Машег не без гордости.– В глаз.

– А вас сколько было? – спросил Духарев.

– Два брата и я. Но братья – старше. Больший меня тогда на два года старше был.

– А разбойников сколько?"

"– Пятеро,– и уточнил с огорчением: – Один ушел.

Там тростник. Сыскать трудно. Отец после нас сильно ругал.

– Ага… Понятно.

Трое пацанов, старшему из которых – четырнадцать, нечаянно наскочили на пятерых вооруженных дядек – и получили от батяни выговор, что один из дядек ухитрился смыться. Суровая, однако, семейка.

– А где теперь твои братья?

– Там! – Машег показал пальцем в небо.

Некоторое время ехали молча, потом хузарин спросил:

– Ты ведь не из кривичей, Серегей?

– Нет.

– А из каких ты славян? Какого рода?

– Я варяг.

– Это ясно,– отмахнулся Машег.