Она занималась станком либо танцевала под музыку, льющуюся неизвестно откуда, не обращая на него, Бернарда Конуэя, никакого внимания. Днем после ланча они молча сидели на лужайке под тентом, куда одетая в костюм тирольского пастушка молоденькая служанка приносила соки и мороженое. Потом так же молча брели аллеей, обсаженной можжевельником и молодыми соснами, — она пролегала вдоль края скалы, образуя кольцо в две — две с половиной мили. Маша всегда первая просовывала правую руку под левый локоть Бернарда и молча шла рядом, глядя куда-то вдаль.

Сейчас она закончила танец, подняла голову и улыбнулась Бернарду.

— Знаешь, я только что была в «Солнечной долине». Мы с Толей поднялись в старую беседку, смотрели на море, молчали, и оба, я чувствовала, мечтали об одном — о том, чего не может быть на самом деле. Берни, почему этого не может быть на самом деле?

Он спустился по лестнице, она подошла к нему и прижалась всем телом. Последнее время она часто прижималась к нему всем телом, как бы ища защиты, и ни разу Бернард не почувствовал волнения ее плоти.

— Моя милая девочка, как жаль, что там, в «Солнечной долине», с тобой был не я, а этот деревенский увалень Анатолий. Мы бы наверняка воплотили в жизнь все наши мечты.

— Нет, Берни, ты сам знаешь, что это не так. Но кто-то же есть на этом свете, кто думает и чувствует так, как думаю и чувствую я. Берни, мне очень хочется, чтобы этот человек был со мной рядом.

Бернард вздохнул.

— Милая Маджи, этот мир не просто свихнулся, а превратился в монстра, пожирающего тех, кто живет не по его безумным законам. Я понял это совсем недавно. Как жаль, что раньше я не задумывался над этим. Но если мы будем вместе, мы будем жить как ты хочешь. Как хочу я. — Он взял ее на руки и, пройдя по самому краю искусственной лагуны, стал подниматься по лестнице.

Войдя в комнату, Бернард бережно положил Машу на кровать и сказал, глядя на нее сверху вниз:

— Я очень хочу тебя, но совсем не так, как хотел раньше. Ты нужна мне каждую минуту. Это какое-то эгоистическое чувство, потому что я хочу быть счастливым вопреки всему. Даже вопреки твоему ко мне равнодушию. И я буду счастливым, слышишь?

Маша его не слышала. Она спала. Во сне она была похожа на хрупкую фарфоровую куклу из витрины роскошного магазина — Бернард совсем недавно видел такую в Париже.

Он устроился на ковре рядом и положил голову на край кровати.

— Мне здесь нравится, — сказала Ева. — Я буду жить в этой келье. Не возражаешь? Но зимой нам придется спать в одной комнате — зимой будет холодно.

— Я сложу печку и запасу дров. Я не могу ни с кем спать в одной комнате еще с тех пор…

Он замолчал и опустил голову.

— С каких? — спросила Ева.

— С тех пор, как я служил во флоте, — отведя глаза в сторону, едва слышно произнес Ян.

— Ты скрытный.