Я вздохнула, но тут же подумала о том, что, если я возьму твой пенис в свою руку и буду его долго и нежно ласкать, он очень скоро оживет и увеличится в размерах. Не знаю, откуда мне было известно об этом — с девочками из нашей школы я на подобные темы никогда не говорила, потому что ни одной из них не доверяла, в кино тогда ничего подобного увидеть было нельзя. Что касается книг в доме отца, то они были того содержания, какого и должны быть книги в библиотеке богатого янки, кичащегося своим безупречным образованием.

Я тихонько стукнула в дверь. Она приоткрылась только через минуту, которую я с трудом пережила. Ты стоял, завернувшись до пояса в полотенце.

— Входи, — сказал ты и покраснел. — Я так и знал, что ты придешь. Но я очень этого боялся."

"Я осторожно размотала полотенце, стараясь не касаться твоей кожи. Теперь ты стоял передо мной во всей своей юной красе. Я обратила внимание, что твоей пенис увеличивается прямо на глазах. Он был очень красивый, и мне захотелось взять его в рот. Поверь, я тогда еще и знать не знала, что так можно делать. Я опустилась на колени и прижалась щекой к твоей горячей вздрагивающей плоти. Это было удивительное ощущение. Мои губы раскрылись сами собой. Ты вздрогнул всем телом, и мне показалось на какое-то мгновение, что ты сейчас упадешь. Я действовала точно во сне. Ты громко стонал, и эти стоны возбуждали меня все больше. Наконец я в изнеможении упала на ковер, чувствуя, как мое тело сотрясают конвульсии. Изнутри меня распирала какая-то могучая сила, просившаяся наружу. Она давила на низ живота, я чувствовала нестерпимое жжение во влагалище. От боли я широко расставила ноги. Рубашка громко треснула спереди почти до самой груди. Ты стоял надо мной и с удивлением, смешанным со страхом, взирал на мою наготу. Потом наклонился и одним резким движением разорвал ткань до горла.

— Что мы наделали, — прошептал ты, входя в меня. — Ведь это… это такой…

Я зажала тебе рот ладонью, и ты укусил меня до крови. Мы катались по ковру. Мы все никак не могли достичь пика наслаждения. Мы были так неопытны и действовали, подчиняясь каким-то смутным инстинктам.

Внезапно Сью вскочила и, потянув Машу за руку, заставила подняться с земли.

— Я знаю, что ты сейчас думаешь, — сказала она прерывающимся от возбуждения голосом. — Но это не так. Когда я прикасаюсь к тебе, я словно натыкаюсь на непреодолимую стену. И эта стена — твое нынешнее воплощение. Поверь, я, как и ты, презираю однополую любовь, и после того, что у нас с тобой было раньше, я ни за что не опущусь до этого. Я виновата, что не умерла тогда с тобой. Но они силой заставили меня жить. Я… я обязательно что-нибудь придумаю. Вот увидишь. Ты только потерпи немного, ладно? — В уголках губ Сью появились пузырьки пены, лицо исказила гримаса боли.