Жена одна, любовниц может быть дюжина.

— Ты бы видела… видела… как он… нежно целует ее, — захлебываясь рыданиями, говорила Синтия. — Меня… меня он… почти никогда не целует… в губы. Еще он… он целует ей все тело и… да, водит по нему кончиком пениса.

— Он что, стал импотентом? — удивилась Луиза. — Мне казалось, Бернард Конуэй из той породы мужчин, которые сохраняют пристойную форму до глубокой старости.

— Нет, нет… но он… он меня не любит и совсем не боится потерять! — зло выпалила Синтия и безуспешно попыталась расстегнуть ремень.

— Дорогая, тебе следовало знать об этом с самого начала. Ведь ты отдалась ему в первый день знакомства. Такие, как Берни, предпочитают, чтоб их какое-то время водили за нос и заставляли стоять на задних лапках."

"— У тебя устаревшие представления, мама. Если бы я не переспала с ним в ту ночь, он переспал бы с другой женщиной — он распалился, как бык, когда мы стали целоваться. — Синтия громко шмыгнула носом. — Он ответит мне за все. Я сделаю ему так больно, как не делала ни одна женщина.

Луиза недоверчиво усмехнулась.

— Бернард Конуэй не Арчибальд Гарнье, запомни это, моя милая. Кстати, ты уверена в том, что это его ребенок, а не Гарнье?

— Нет. Я почти уверена в том, что это ребенок Гарнье.

— Спасибо хоть этот гувернер был белым, — сказала Луиза и, повернувшись к дочери, улыбнулась ей ободряюще и слегка насмешливо. — Вот ты и отомстила ему, красотка. Достойно и со вкусом. Больше всего на свете презираю вульгарщину.

— Мне этого мало, мало! — Синтия стучала крепко стиснутыми кулаками по своим голым коленкам. — Я хочу, чтоб он рыдал, рвал на себе волосы, проклинал день и час, когда встретил меня. Я хочу, я очень хочу, чтоб он меня возненавидел!

— Глупышка. — Луиза снисходительно потрепала дочь по мокрой красной щеке. — Пускай лучше он тебя полюбит. За то, что ты родишь ему наследника.

— Он должен знать, что это не его… — начала было Синтия, но Луиза ее перебила:

— Он не должен этого знать. Этого вообще никто не должен знать. И ты забудь, не то выболтаешь по пьянке. Кстати, с этим делом пора завязать. Разумеется, если хочешь родить своему мужу нормального малыша.

— Я рожу ему уродца! — воскликнула Синтия. — Буду пить день и ночь, курить марихуану, колоть героин и…

— Милочка моя, такой человек, как Бернард Конуэй, в состоянии найти себе еще дюжину Синтий Маклерой, если первая оказалась не способной сделать то, что от нее требовалось.

— Но ты бы видела, как… как он ее целовал, — задыхаясь от безысходного гнева, твердила Синтия.

— Я с удовольствием посмотрю эту кассету, — сказала Луиза. — Похоже, ты увидела там далеко не все. Детективов немедленно прогони.