Ваня греб с такой яростью, что с ободранных ладоней на белую материю паруса капала кровь. Солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта, но возле противоположного берега еще клубилась спасительная темнота.

Они избавились от груза в том месте, где река делала крутой поворот — два дня назад оттуда ушел земснаряд, углубивший дно. За могучими деревьями, тени которых достигали середины реки, еще царила ночь. Ваня пустил лодку по течению, а сам лег. Игорь обратил внимание, что сиденье тоже в крови, и сказал об этом другу."

"— Я стер задницу. Щиплет ужасно. Но это пройдет. Кажется, нас никто не видел, — приглушенным голосом сказал Ваня.

— Ты такой молодец. Ты… ты очень скромный. Бог любит скромных.

— Плевать я хотел на твоего Бога, — спокойно сказал Ваня. — Просто мне осточертели эти менты. Попробуй докажи им, что ты не виноват. Слушай, давай сегодня слиняем в Москву?

Вечером они уже были во Внукове. Игорь пригласил Ваню к себе и получил его согласие.

О случившемся в утро отъезда они больше не обмолвились ни словом. Ваня прожил у Старовойтовых неделю. Они спали в одной комнате с Игорем и ночами иногда разговаривали. Ваня не видел, чтобы Игорь когда-нибудь молился Богу.

Оба жаждали попасть в Афганистан и, выяснив это, еще сильнее привязались друг к другу.

Синтия сама попросила у Бернарда прощения за то, что она не девушка.

— Малышка, это не имеет никакого значения, — сказал он, задумчиво теребя ее густой темный локон. — Представь, я даже благодарен тому, что кто-то обучил тебя искусству секса. Думаю, это не слишком интересное занятие.

Синтия обиженно прикусила губу и отвернулась.

Она уже вбила себе в голову, что Бернард Конуэй — Ретт Баттлер из ее любимой книги. В отличие от Скарлетт, она влюбилась в него с первой же страницы. То, что сказал ей сейчас Берни, соответствовало ее представлению о Ретте. И все-таки, все-таки…

— Это правда, что ты спал с моей мамой? — спросила она, глотая слезы обиды.

— И это тоже не имеет никакого значения, — ответил Бернард. — Тебя тогда не было на свете. С кем же мне было спать?..

Они переезжали с места на место: Рим, Мадрид, Париж, Вена… Шикарные, похожие друг на друга отели… Туалеты от Диора, Кардена, Валентино… Подобострастно улыбающиеся лица метрдотелей и гостиничной обслуги… Широкие кровати, как бы нарочно предназначенные для занятий любовью…

Берни оказался заботливым мужем, хорошим любовником, но ее попытки проникнуть в его мысли, не говоря уж о душе, ни к чему не вели. Он лишь трепал жену по щеке и говорил: «Син, голубушка, тебе там не понравится, поверь мне. К тому же я настоящий дикарь, и еще никому не удалось меня приручить». Но Синтии так хотелось приручить мужа, иначе, казалось ей, в их браке нет никакого смысла.

Через месяц чета Конуэй вернулась в Америку.