Потом схватил с полки спички, предварительно включив газ.

Взрывом его выбросило в коридор.

Он был жив, когда прибыли пожарные и «Скорая».

— Она сама во всем виновата, — твердил он, едва ворочая окровавленными губами. — Она всегда любила его больше, чем меня…

Анджей Ковальский попросил политического убежища у местных властей, и его просьба, как ни странно, была тут же удовлетворена. Даже не пришлось ехать в Москву. Ему выдали новенький советский паспорт, на предпоследней странице которого стояла жирная печать, уведомляющая о том, что он состоит в законном браке с Анастасией Ивановной Брянцевой. Огласки в прессе это дело почему-то не получило. Видимо, таково было распоряжение сверху. Анджей знал, что за ним наблюдают недремлющие органы, но это его нисколько не смущало. Во-первых, он не занимался шпионской деятельностью, во-вторых, ему слегка льстило, что его персоной интересуются.

Работу ему тоже предложили почти мгновенно: заместителя главного редактора местной газетки. Он шутил по этому поводу, что осталось только вступить в партию и, глядишь, через годик-другой предложат кресло главного редактора «Известий», а то и «Правды».

Их брак был необычным. Идея его, кстати, возникла у Анастасии Ивановны. Как-то за обедом она сказала Анджею:

— Всем на работе я говорю, что ты мой муж. Пообещала устроить банкет или прием в честь этого события. Не возражаешь? Понимаешь, это укрепляет мой статус в глазах сослуживцев. — Она усмехнулась. — Я, кажется, начинаю чувствовать вкус к жизни и даже становлюсь карьеристкой. Так ты не возражаешь?

— Бог мой, конечно же, нет. Какой же я дурак, что первый не предложил тебе это! — Анджей хлопнул себя по лбу, встал и, подойдя к Анастасии Ивановне сзади, обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.

Анна Нестеровна, тактично кашлянув, удалилась на кухню."

"Сослуживцы, приглашенные в местный ресторан, где был заказан стол на пятьдесят персон, отметили, что жених выглядит моложе невесты, хотя по паспорту было наоборот. Женщины слегка злорадствовали по этому поводу и пытались строить глазки худощавому подвижному американцу с типично славянским лицом. Мужчины завидовали его стройной фигуре и непринужденной манере общения и думали о том, что он, конечно же, пожалеет о своем выборе. (Имелось в виду гражданство, а не жена.) Но все равно было по-настоящему весело. Разумеется, никто не подозревал о том, что новоиспеченные супруги вовсе не супруги (они не только спали в разных комнатах, но не обменялись даже ни единым сколько-нибудь чувственным поцелуем). Анастасия Ивановна краснела, когда кричали «горько», и, неумело обхватив Анджея за плечи, прижималась к его губам своим горячим крепко стиснутым ртом.