В его глазах вспыхнули огоньки, но тут же погасли: у Марии было такое печальное лицо. — Спасибо тебе, — сказал он шепотом и взял ее под локоть. — Сейчас я позвоню Стефано и сообщу ему, что ты согласна.

— Ах, bellissima, я так рад, что ты смилостивилась и разрешила своему мужу сопровождать тебя, — быстро тараторил Стефано, успевай еще и давать необходимые указания sommelier[34]. — Поверь мне, это будет восхитительная прогулка. Настоящие медовые денечки. Я свяжусь с Артуром и велю поселить вас в бунгало на берегу океана. Волны прибоя, Южный Крест над головой, любовь… Тебе приходилось бывать в Рио, bellissima?

— Да, — кивнула Маша. — Но я совсем не видела города. Я тогда участвовала в вокальном конкурсе.

— Fantastico[35]! — воскликнул Стефано и жестом руки отпустил sommelier. — Я сам когда-то пел и даже брал уроки у одного старикашки, который говорил, что из меня выйдет второй Маттиа Баттистини. Представляете, друзья, у меня когда-то был великолепный бархатный баритон.

Стефано рассмеялся, откинувшись на спинку стула, потом сощурил глаза и внимательно посмотрел на Машу.

Она чувствовала себя неуютно под взглядом его маслянисто-каштановых глаз."

"— У меня будет к тебе одно очень тонкое и очень личное поручение, — заговорил он, подавшись вперед и облокотившись о стол. — Дело в том, что один мой близкий друг, между прочим, человек в высшей степени талантливый и предельно скромный, хотел бы передать невесте в Рио свои последние работы. — Стефано кивнул на большой кожаный планшет, который лежал на свободном стуле слева от него. — Сейчас я покажу их вам. — Это все пейзажи — трава, реки, дома и так далее. Я, собственно говоря, в живописи разбираюсь плохо, но специалисты твердят в один голос, что у парня большой талант. — Стефано открыл планшет и продемонстрировал несколько прикрепленных скотчем к листам картона холстов. — Здорово, правда?

— Мне нравится. — Маша даже слегка оживилась. — Правда, напоминает Сислея…

— Сислея? А кто это такой? Он из этих… как их называют, импрессионистов, да? — Стефано нахмурил брови и поерзал на стуле. — Ну нет, мой друг самобытный художник и всех этих старых маляров не признает. Смотри, bellissima, какие у него свежие краски. В этом углу еще даже чуть-чуть липнет.

— Вы правы, — сказала Маша. — Но все равно он много взял у Сислея.

— Ну и черт с ним, с Сислеем, — буркнул Стефано, засовывая холсты в планшет. — Это еще нужно доказать. Ты повесишь планшет на свое прелестное плечо, твой муж понесет мольберт, короб с красками и прочей оснасткой — и никакая dogana[36] не посмеет придраться к очаровательной женщине, решившей провести уик-энд в Рио и запечатлеть его восхитительные пейзажи на своих полотнах.

— Я все поняла. Я это сделаю.

— Умница. — Он хлопнул Франческо по плечу и широко улыбнулся.