Я, Франческо Грамито-Риччи, морской волк и сухопутный пьяница, а еще муж самой желанной женщины в мире, которая…

— Франко, дружище, а я не знал, что ты в Париже. — На плечо легла чья-то рука, и Франческо, с трудом сведя глаза в одну точку, увидел в зеркале напротив знакомую ухмыляющуюся физиономию. — Не узнаешь? А помнишь, как мы возили в Гонолулу эту мадмазелину с резиновыми сиськами и ее любовника? Еще она положила на тебя глаз, а я сказал ей, что мог бы заменить кэпа, если она, конечно, не побрезгует простым…

— Стефано, Fucking Dutchman[20]! — воскликнул Франческо, искренне обрадованный встрече.

 — Вот уж никогда не думал встретить тебя в этом паршивом скучном городе.

— Ну, приятель, ты и загнул. — Стефано уселся на табурет рядом и обнял Франческо за пояс. — Париж — самый веселый город в мире, особенно если у тебя в кармане похрустывают крупные купюры. А как поживает длинноногая сирена по имени Мария?

— Если ты имеешь в виду мою жену, то я как раз собирался сказать тебе и всем, кто плывет с нами в этой вонючей посудине, что она…

Он громко всхлипнул и упал головой на стойку.

— Ну, ну, дружище. Я думаю, тебе нужно выпить парочку таблеток аспирина и лечь спать.

Если не ошибаюсь, ты остановился в этом отеле, верно?

Стефано небрежно бросил на стойку деньги и отвел внезапно скисшего Франческо в его комнату, раздел, уложил в постель, заставил выпить аспирин.

— Вот так уже лучше, — сказал он и погасил верхний свет. — Buona notte[21], капитан. Подъем в девять ноль-ноль по Гринвичу Спи спокойно, mio ragazzino[22].

— Ну, совсем я что-то не узнаю, тебя, капитан. Помнишь, как мы шатались по барам Гонолулу, а та принцесса, забыл, как ее, ну, помнишь, ты еще танцевал с ней в волнах прибоя, сказала, что она еще не встречала туземца, так здорово чувствующего их ритмы.

Франко, скажи мне, что стряслось?

Они сидели в летнем кафе на площади Сен-Мишель. На столике стояли чашки с cafe au lait[23], перед Франческо еще и высокий стакан с апельсиновым соком. Стефано сказал, что он непременно должен выпить его перед тем, как начать разговор. Апельсиновый сок, считал Стефано, лучшее лекарство от похмелья.

— Пей, — сказал он, кивая на стакан. — Uno, due, tie…[24]

Франческо послушно выпил. Его лицо исказила брезгливая гримаса.

— Послушай, Стефано, я выпил эту баранью мочу только ради нашей с тобой дружбы, — сказал он, вытирая салфеткой губы.

 — Я всегда уважал тебя и считал отличным моряком, а поэтому скажу тебе прямо и открыто: если ты хочешь предложить мне работу, я отвечу «нет». Понимаешь, мне сейчас совсем не до того. — Франческо горько усмехнулся. — Любовь к женщине, это пострашнее любого тайфуна. Особенно неразделенная."

"— Ты что, все еще влюблен в свою длинноногую сирену? — изумился Стефано. — Если не ошибаюсь, вы женаты уже лет десять. Пора бы молоку остыть.