Сью осторожно развернулась, рванула с места и покатила по усыпанной мягкой хвоей дороге в сторону шоссе.

— Разденься, — велела Сью женщина в бархатном пиджаке с серебряными пуговицами. — У тебя красивая грудь, но слегка выпирает живот. Придется поработать над собой. Почему ты вся в ссадинах и синяках?

— Меня избил муж, когда застал с любовником, — на ходу придумала Сью.

— Сколько тебе лет, малышка? — поинтересовалась женщина, недоверчиво щуря свои большие фиолетово-серые глаза.

— Семнадцать с половиной, — ответила Сью, не моргнув глазом.

— Допустим, это так. Ты что, на самом деле не собираешься возвращаться в семью?

— Нет, мэм. Мой муж нарочно сделал мне ребеночка. Чтоб я от него никуда не делась. Я бы хотела сделать аборт.

— И у тебя совсем нет на него денег, не так ли? — сказала женщина, не сводя с девушки своего пристального, слегка ироничного взгляда.

— Вы абсолютно правы, мэм. Но я возвращу вам все до цента, как только избавлюсь от этого… ребенка.

— Почему я должна тебе верить, малышка? — спросила женщина, улыбаясь Сью одними губами.

— Потому что я хочу у вас работать, — выпалила Сью. — Я с детства мечтала… свободно заниматься сексом. С кем хочу и когда хочу. А они… взяли и выдали меня замуж. — Она чувствовала, что вот-вот по-настоящему расплачется. — Помогите мне устроиться на работу, мэм.

Женщина молча нажала на кнопку на столе. В комнату вошла толстая негритянка в белоснежном халате.

— Проводи…

— Меня зовут Линда, мэм.

— …Проводи Розалинду к Ламберту. Жаклин скажи, пускай попробует красное дерево или темный коньяк. Но сперва все как обычно.

Негритянка кивнула Сью, приглашая следовать за ней.

«И тут черномазые, — невольно подумала девушка. — Америка кишит ими, как дерьмо навозными червями. А мне сказали, будто у миссис Колт вполне приличное заведение».

Ее осмотрела женщина-гинеколог, взяла какие-то мазки. Здесь же взяли кровь из вены и пальца. Потом Сью мылась под душем, маялась в парикмахерской под горячим колпаком и вышла оттуда вся в рыжих упругих кудряшках. Синяки и ссадины негритянка смазала какой-то вязкой белой эмульсией и припудрила тальком. У Сью слипались глаза, и она отказалась от ужина. Комната, в которую ее отвела та же негритянка — ее звали Дженнифер, — была размером с широкую кровать, здесь стояла узкая железная койка и туалетный столик с небольшим зеркалом.

Сью с благодарностью прижалась щекой к прохладной подушке и с ходу отключилась.

Владелица заведения, в которое Сью попала по рекомендации одного случайно встреченного в баре сутенера, отвалила пятьсот долларов на операцию — ублюдок к тому времени уже начал шевелиться и заметно портил ее фигуру.