— …И сжимала в правой руке пузырек из-под нембутала, — продолжал А-2, то ли на самом деле не слыша меня, то ли не желая выходить из трагического образа.

— Нужно уметь красиво умереть, — заметила я. — «Положите меня среди лилий и роз, положите меня среди лилий…» Тебя, случаем, не стошнило?

— Вывернуло наизнанку, — все на той же трагедийной ноте изрек Саша. — «Скорая» приехала моментально, и это спасло ей жизнь. В Осло, разумеется, она не полетела. — А-2 смотрел на меня в зеркало так, как смотрит тигр из нашего зоопарка на кусок теплого мяса с кровью. Вдруг он одним прыжком очутился возле меня, я крепко — намертво — обхватила его ногами за пояс.

— Ты еще не закончил свой рассказ, — напомнила я, прижав к лону обе ладони. — Не отдамся, пока не услышу монолог из финальной сцены примирения.

— Я рыдал у ее постели и сказал, что если она умрет, я последую за ней.

— И ты не врал?

— В тот момент я был уверен, что если с ней что-то случится, выброшусь из окна. Жизнь без нее показалась серой, бессмысленной и… — Он вдруг схватил меня за запястья и с силой развел их в стороны. — Мне кажется, я смогу сойти из-за тебя с ума. В театре думают, что я стал импотентом.

Я собрала всю силу воли и, еще крепче стиснув вокруг его пояса ноги, спросила:

— А ты не опасаешься, что она найдет себе другую игрушку, на которую перепишет все свои богатства?

Он громко скрипнул зубами и, повалив меня на стол, сказал, дыша как паровоз:

— Матери сыновьям не изменяют. Обычно происходит наоборот. Но я всегда останусь ей верным душой.

Ночь близится к рассвету. Шум за стеной.

Я, кажется, под впечатлением Старухи.

Она мне напомнила Екатерину Великую. Царственна в своем пышном увядании. Студентки ее обожают.

Глядят с вожделением на А-2, а он играет роль оскопленного Дон Жуана. Забавно… Он их обнимает и целует на виду у Старухи, она это даже, кажется, поощряет, но дураку и то понятно, что это сугубо театральные ласки. Впрочем, вокалистки народ специфический — сиськи, живот, жопа и деревенские манеры. Словом, не у каждого встанет.

Поет она грандиозно. Примадонна с партбилетом. Кстати, он и помешал ей стать русской Марией Каллас или хотя бы Мирелой Френи — пришлось отказаться от многих и многих зарубежных контрактов. Это уж как пить дать пришлось.

Что ее здесь держало?.. Ни детей, ни плетей, как говорится, ну а трахаля можно прикупить и там. Гонорары забирал и забирает Госконцерт, швыряя мизерные подачки. Русские романсы поет так, что даже меня чуть было слеза не прошибла.

Я вырядилась а-ля юный альф. (Ей-богу, получилось это как-то случайно — от тоски, что ли.) Концертмейстер взирал на меня изумленно и почти с вожделением. А-2 был предупредителен, ласков, но ни одного лишнего взгляда. Скучища…

При расставании Старуха настоятельно просила ее не забывать.