Взгляд Мефа безошибочно притянулся к пузырьку, который невозможно было не найти, поскольку из его горлышка тонкой, стремительно расширяющейся нитью тянулся драконий хвост. Та чудовищная водная петля, что яростно металась над парком, пытаясь настигнуть и захлестнуть лебедя."

"Мефодий спрыгнул в котлован опустевшего пруда и, поскальзываясь, побежал к пузырьку. Хвост дракона, изогнувшись, хлестнул его по ногам, и Меф, падая, разбил себе в кровь скулу. Сквозь ураган колючих капель он все же сумел подползти к пузырьку и после нескольких нанесенных вслепую ударов расколоть его рукоятью меча.

Водный дракон взревел и, лишенный магического источника, заметался над прудом. Сообразив, что сейчас произойдет, Меф поспешил покинуть котлован. Кое-как выполз и на четвереньках побежал к кустарнику, то и дело оглядываясь. Затем, спохватившись, вскочил и сделал несколько больших прыжков. Тут рев потока перешел в удар, и водный дракон грудью обрушился в пруд. Взметнувшиеся волны толкнули Мефодия в спину, сбив его с ног. Волна, слабея, прокатилась по нему и схлынула, превратив газоны в раскисшую грязь.

Меф с омерзением поднялся. Он был мокрым и грязным. Разбитая скула саднила. Обернувшись, он обнаружил, что пруд обмелел на две трети. К счастью, меч не был потерян, хотя ножны и исчезли. Его отполированное, с множеством зазубрин лезвие сияло.

– И Йора хотела, чтобы я это выпил! Я не просто тронут! Я умилен! – проворчал Меф, вспоминая пузырек.

Лебедь, круживший над прудом, стал снижаться, явно собираясь сесть где-то впереди, в парке. Тревожная мысль настигла Мефодия. Подозрение, поначалу случайное, усилилось и стало уверенностью, когда Буслаев вспомнил, за кем охотился водный дракон. Уверенный, что не ошибся, он побежал по размокшей траве к тому месту, где, как ему казалось, опустился лебедь. Небо смазывалось. Плясали красные листья барбариса. Весенний парк начал свое сумбурное кружение. Опасаясь, что выдохнется еще до начала боя, Меф перешел с бега на быстрый шаг, и мир вскоре восстановился в прежних своих жестких границах.

Место, где по логике вещей сел лебедь, было уже где-то близко. Меф сосредоточился и взглянул на мир истинным зрением. Сила вошла в него, отхлынула к глазам, и Буслаев увидел сокрытое. Мефодий скользнул взглядом по влажным, отогревшимся стволам, в которых, поднимаясь от корней, упорно пульсировал древесный сок. Под землей, скрытые подгнившей листвой, деятельно шевелились личинки. Дождевые черви протачивали извилистые ходы. Под одним из деревьев, мирно оплетенная корнями, была закопана проржавевшая винтовка-трехлинейка. В двух десятках метров к северу, под молодым кустарником, угадывался желтый человеческий череп, след давней разбойной истории.