Обмакнув перо, я тут же посадила кляксу. Смяв лист, я выбросила его и взяла следующий. Кончик пера, сочившийся чернилами завис над бумагой."

"- Как зовут ректора? - спросила я у Гербальда.

- Эм… Сейчас уточню! - произнес дворецкий, элегантно повернувшись на каблуке.

Через две минуты, он принес какую-то древнюю книгу.

- Ректор зовут… Элизар Гримм! - произнес дворецкий, тыча пальцем в замысловатые буквы.

Я посмотрела на книгу, которая намекала, что ректор - не молод. Нарисовав в воображении образ седого старикана, похожего на доброго волшебника, я начала письмо с изысканной учтивостью.

“Уважаемый ректор Элизар,

Я обращаюсь к вам с последней надеждой. Мой сын страдает от страшного проклятия. Ни один из магов не может помочь ему. Мы пытались всё: зелья, заклинания, даже темную магию. Но его состояние ухудшается с каждым днем.

Я слышала о том, что вы специализируетесь на проклятиях. Вы – последняя надежда для моего сына. Я готова заплатить любую цену, чтобы вы помогли ему.

С уважением,

Кларисса Найтроу”

Я закончила, а потом повернулась к дворецкому. Такой реакции от Гербальда, я, честно говоря, не ожидала! .

Глава 8

- Что? Что не так? - спросила я, видя, как на лице дворецкого читается “Все не так!”.

- Мадам, кто учил вас писать письма древним чародеям? - спросил Гербальд, поморщившись.

- Никто! - произнесла я, глядя на свой почерк. - Я до этого не писала письма древним чародеям!

Гербальд прокашлялся и стал расхаживать по комнате.

- Вы подумайте сами! Ему каждый день приходит тысяча писем! Кто-то просит о помощи, кто-то умоляет, ну и так далее! - рассуждал дворецкий, заложив руки за спину. - И ваше письмо просто затеряется! Нужно что-то неординарное. Чтобы ректор тут же обратил свое внимание!

Я отложила перо, думая про неординарное. Пока что на ум ничего толкового не шло.

- Матильда! Свет очей моих! - позвал Гербальд в открытую дверь. - Подойди сюда! Сейчас будем писать письмо старому ректору!

Послышались тяжелые шаги по коридору, а дверь открылась.

- Итак, - произнес Гербальд, пока Матильда вытирала руки. - Что мы о нем знаем! Он старый! Очень старый чародей!

- Может, замаскировать это под любовное письмо? - предложила я.

- Мадам! В том возрасте, в котором пребывает наш достопочтенный ректор, слово “любовь” вызывает лишь тяжкий вздох. А если у него еще и склероз, то вряд ли он помнит, что это такое!

- Тогда, как письмо с угрозами! В качестве десерта! - заметила Матильда. - Мы вырежем буквы, приклеим их… И вишенкой на торте будет что-то вроде: “Я все про тебя знаю!” или “Я знаю твою самую страшную тайну!”. Наверняка у старого чародея найдется парочка скелетов в шкафу!

- Хорошая мысль! - согласился дворецкий.